Аномалии среди нас. Я рейдер. Книга четвёртая

Моё же окружение всегда изобиловало южным колоритом: игра контрастов, динамичность образов – одной из причин моей лабильности послужило именно это обстоятельство. Я легко манипулировала эмоциями, подстраиваясь под различные ситуации в их вариативности. Когда я взяла на себя обязанности декоратора, мне удалось урезонить пристрастие матушки к барокко. Но до пятнадцати лет нас с Марком окружало традиционное стремление к величию и пышности, которое преследовало одну цель – комфорт и уют окружающей среды.

Однако профессиональная деформация самоотверженно преданных работе медиков не обошла даже их сад: ни цветка, ни декоративного кустарника, ни пряной травки – такой же голый, с бритыми «под ноль» газонами, чистый и утилитарный.

«Гордоны уже лет пятнадцать живут отдельно. А их сын из ревнителя отеческих канонов вырос до законодателя», – улыбаясь своим выводам, я оторвала взгляд от окна и, обратив внимание на остывшую творожную запеканку, привычно отделила десятую часть от кусочка и оставила нетронутой.

О, ну а хищник был голодным! Со своим завтраком, сочетающим в себе живописное оформление, питательную ценность красного мяса и достойные вкусовые качества, он быстро справился и, сострадательно покосившись на мой несчастный диетический продукт, который составлял пару питьевому йогурту, недовольно покачал головой:

– Любовь моя, ты нужна мне вся и сразу. Здесь. Мы же не блюстители морали. – Изучая влажными губами моё запястье, искуситель намеренно доводил меня до отключающего возбуждения и лишал всякой решимости в намеченных планах.

Но, несмотря на туман в голове, мне всё же, удалось собраться с мыслями:

– Дело не в морали, а в принципе. Никаких супругов де-факто вплоть до церемонии. Бриги ожидают от меня правильных поступков. И я не стану ещё одним их разочарованием. – Я вовремя успела вернуть чашку кофе на блюдце. Иначе моё платье не смогла бы реанимировать ни одна химчистка. Хищник бросился ко мне.

– Я же сойду с ума! Нет. Смирись со своим диктатором.

 – Не оставляя мне пространства для манёвра, Гордон подхватил меня на руки и взлетел по лестнице. – Я тебе не то что традиционных пару месяцев, я не позволю ни дня твоей независимости! – Меня уже бросали на необъятную кровать. – Ты моя. Сейчас!

– Хищник снова проголодался? – Я рискнула отшутиться, но мои попытки не нашли должного отклика у обеспокоенного собственника.

– Безумно проголодался! – рыкнул он, срывая с себя рубаху.