Дора. Книга 3: Вознесение

– Да, господин…сказал, что знает о нашей " шалости"…– будто вжимаясь внутрь самого себя передавал сообщение бедный ерниолец, опасаясь что невольно станет  для правителя причиной эмоционального взрыва.

Представителя тут же обдало ледяной водой, его ярость потухла, уступив место волнению. Паллаций был одним из редких представителей, являющимся ещё и правителем своего народа. Ведь представлять интересы в галактическом совете могли только те, у кого планетарная значимость, то есть значимость индивидуума среди своих сородичей, наиболее высокая.

Посему правители управляли внутри расы, а представители решали судьбу всего своего народа, иногда даже не озираясь на стоящих у руля. А являясь и императором и лицом своей расы, ты контролировал всё, и внешнюю политику и внутреннюю, но и ответственность была в разы больше.

– Хорошо. Спроси где пройдёт встреча.– наконец успокоил он себя и пригладил перья на шее.

– Он уже направляется к нам.

– Уже?– вздрогнул мужчина.– " Так не терпится меня пошантажировать? Ну посмотрим что у тебя есть.

"– думал он, отмечая, что и сам зубы заговаривать горазд и вряд-ли кто-то мог заметить его слежку за амантарийцами.

Дверь распахнулась и в просторную ложу, размером сопоставимую с двухэтажный просторный дом, неспеша вошёл окутанный климатическим полем рианоил. Поприветствовав сидевшего в самом центре владельца помещения, он по приглашению присел напротив, никого более в ложе не было, лишь они.

– Чем обязан столь настойчивому визиту?– поинтересовался Паллаций, глядя в кислотно-зелёные глаза напротив.

– Я хочу предложить вам сделку.

– Какую же?– всматриваясь в чёрное лицо, покрытое драгоценными чешуйками отражающими свет во все стороны, ерниолец пытался понять настроение своего визитёра, степень заинтересованности в данном разговоре, уловить ложь в его последующих словах.

– Для начала позвольте мне обеспечить нам полную приватность. ТИХИЕ ШАГИ – КЛЕТКА ЗВУКА.– произнёс он вслух название своего навыка и вокруг них образовалась область, не пропускающая ни одного шороха.

Находясь внутри, они могли слышать друг друга только потому, что слова срываясь с губ тут же переносились в уши собеседнику, без прохождения через воздух. Если бы у одного из них был бы микрофон и шла бы запись, то при прослушивании была бы абсолютная тишина, ничего не достигло бы микрофона: ни слова, ни шорохи, ни вздохи.– Ну а теперь, я хочу, чтобы вы помогли мне нарушить парочку галактических законов.