Рядовой неандерталец

День догорал. Последние лучи заходящего солнца унесли с собой свет и жизнь Сидорова. Он перестал дышать на закате. Кончина еще одного члена группы удручила их и без того подавленное состояние. Соболев назначил людей на караул и распределил между ними часы дежурства. Прилег на один бок поближе к костру и попытался уснуть, но, несмотря на физическую усталость, сон никак не шел. Мозг постоянно прокручивал события сегодняшнего дня, и Михаил пытался мысленно сформулировать что же именно с ними произошло.

Версию о каком-либо перемещении в пространстве он отмел, окружающий ландшафт хоть и поменялся, но не настолько, чтобы можно было говорить, что они находятся в другом месте или тем более на другом континенте. Наличие несоответствующей данному региону фауны говорило об обратном. Флора также не соответствовала. Еще во время дневного перехода Егоров иногда задумчиво крутил в руках какое- либо растение, когда Соболев спросил его об этом, Егоров ответил, что раньше не видел таких трав. В теорию о провале в пространстве или во времени также пока всерьез не верилось. В ночном небе проступили звёзды, и знакомые с детства созвездия Большой и Малой медведицы не много успокоили. Очертания двух ковшей все-таки говорили о том, что они по-прежнему находятся на своем континенте и в своем полушарии, либо, по крайней мере, уж на своей планете точно. Внутренне Соболев боялся увидеть на небе две луны, как в каком-нибудь плохом фантастическом фильме. Погрузившись в свои мысли, Михаил незаметно для себя уснул, как это часто бывает после насыщенного событиями дня и после физической нагрузки. Долго спать не пришлось, ночью его, да и всех, кто спал в этот момент, разбудили звуки, доносившиеся с того места где оставались лежать туши бизонов. Сначала Соболев подумал, что это хищники, может волки или собаки – слышался визг и грызня, вызванные дележом добычи, но к звукам, естественным для этих животных, примешивался не то хохот, не то плач. Вскоре в темноте заблестели зеленые огоньки не добрых глаз. Фосфорические отблески окружили лагерь со всех сторон, посчитать, даже примерно, количество незваных гостей было невозможно – осторожные твари не подходили близко и не попадали под свет костров. Мещеряков не выдержал и пару раз выстрелил в темноту по неверно мелькающим глазам. Раздался пронзительный визг раненого животного. На какое-то время звери разбежались, но немного спустя опять вернулись к тушам.