Без веры и закона

Пуля могла изуродовать ей лицо, пробить горло, но повезло: шериф всего лишь на пару часов оглушил ее и отстрелил кончик уха.

– Неси воду!

Когда я увидел Эб Стенсон впервые, я сразу стал ее слушаться. Слушался и потом, иной раз охотно, иной раз не очень, но в то утро со всех ног побежал к кухонному крану наполнять кувшин. И руки у меня не тряслись, хотя она нацелила на меня винчестер, грозя проделать во мне солидную дыру.

– Шевелись давай!

Когда я впервые исполнял распоряжения Эб Стенсон, мне и в голову не пришло, что передо мной красивая женщина.

Я вообще не понял, что передо мной женщина: волосы короткие, одежда мужская и до того грязная, что только у мужика – так я, по крайней мере, тогда подумал – воротник может затаскаться до такой черноты, а каждая морщинка на лице забиться рыжей пылью.

Она вырвала у меня из рук кувшин, облила себе голову, а заодно и все вокруг, а потом стала пить – жадно, как звереныш, струйки воды, оставляя коричневые разводы на ее шее, стекали на пол. А я думал: хорошо бы убрать все это безобразие до возвращения отца.

Наверное, ненормально думать в такую минуту о порядке, но вообще-то мой отец куда страшнее любого винчестера.

Лошади у Эб Стенсон не было. Она появилась перед дверью нашего дома вся в пыли и крови неожиданно, я не слышал, как она подошла. Зато топот копыт распознал сразу, едва шериф с помощниками начали спускаться по склону холма за фермой. И Эб тоже.

– Сейчас будут тебя расспрашивать. Стой на веранде и отвечай громко, чтобы в кухне все было слышно!

Я кивнул.

Видно, кивка ей показалось мало.

– Пикнешь хоть слово насчет меня – сразу прострелю башку, – прибавила она.

Та еще зверюга

Их было трое, они мчались с холма во весь опор, а мне отец всегда наказывал: не смей гнать лошадь, когда едешь вниз по склону. Он постоянно это повторял, когда отправлял меня в город с поручением. Из-под шляп лиц всадников не разглядеть, но я-то их всех прекрасно знал. У лошадей морды в густой пене, мокрые бока ходят ходуном. Конь шерифа заржал, когда седок рванул поводья, чтобы остановить его на всем скаку перед верандой.

– Привет, Гарет! Отец дома?

Я помотал головой.

– Вернется к вечеру, к больному поехал.

Один из помощников шерифа – самый молодой, Билл, – все старался утихомирить плясавшую под ним лошадь, которая так и крутилась на месте.

– Мы тут одну женщину ищем. Проходил здесь кто-нибудь?

– Женщину? – переспросил я.

Я ужас до чего удивился. На самом деле. По-настоящему.