Омерта

И это несправедливо.

Но Николь дону убедить не удалось, она твердо стояла на своем.

– Папа, чтобы приручить дикое животное, ему не дают есть сырое мясо. Не дают, потому что, получив один кусок, оно будет ждать второго. Чем больше мы убиваем, тем легче дается нам каждое новое убийство. Неужели ты этого не видишь? – Дон не ответил, поэтому Николь продолжила: – И как ты можешь решать, что справедливо, а что – нет? Где ты проводишь эту черту? – Вроде бы она оспаривала его точку зрения, но на самом деле молила избавить ее от сомнений, которые все эти годы не давали ей покоя, просила хоть немного приоткрыть завесу над его истинной жизнью.

Все ожидали от дона вспышки ярости, но он неожиданно улыбнулся.

– Я, конечно, не лишен слабостей, но никогда не дозволяю ребенку судить его или ее родителей. Тут от детей прока нет, и живут они лишь благодаря нашему терпению. И я считаю, что как отца упрекнуть меня не в чем. Я воспитал троих детей, которые ныне – столпы общества, талантливые, добропорядочные, добившиеся немалых успехов.

И не такие уж беззащитные перед ударами судьбы. Можете вы меня в чем-нибудь упрекнуть?

Погасла и ярость Николь.

– Нет, – ответила она. – Как к отцу к тебе нет никаких претензий. Но ты кое-что оставляешь за кадром. Вешают тех, у кого нет за душой ни гроша. Богатым обычно удается избежать смертной казни.

Дон пристально посмотрел на Николь.

– Тогда почему ты не стремишься так изменить закон, чтобы богатых вешали наравне с бедными? Это куда как более разумно.

– Тогда нас останется очень мало, – с улыбкой пробурчал Асторре. И окончательно снял напряжение.

– Милосердие – величайшая добродетель человечества, – добавила Николь. – Просвещенное общество не казнит человеческое существо и воздерживается от наказания, насколько это дозволяют здравый смысл и чувство справедливости.

Вот тут дон вышел из себя.

– Откуда у тебя взялись такие идеи? Они не просто трусливы и потакают человеческим слабостям, они кощунственны. Кто может сравниться в безжалостности с богом? Он не прощает, он не освобождает от наказания.

По его указу созданы рай и ад. Он не избавляет мир от горя и печалей. Проявлять милосердие – это его прерогатива. Так почему ты присваиваешь себе это божественное право? Это гордыня. Или ты думаешь, что сможешь создать лучший мир, потому что ты такая святая? Помни, святые могут только шептать молитвы на ухо богу, и такая возможность появляется у них лишь после мученического конца. Нет.