Крестный отец

Майкл же привел Кей на свадьбу как раз за тем, чтобы постепенно, не шокируя будущую спутницу жизни, раскрыть правду о своем отце. До сих пор она считала его обычным дельцом, лишь слегка нечистым на руку. Решив зайти издалека, Майкл объяснил, что Лука Брази – один из самых страшных представителей преступного мира Восточного побережья, главным образом потому, что может убрать неугодного человека в одиночку, без помощников, а значит, почти неуловим для закона.

– Не знаю, правда это или выдумки, – Майкл пожал плечами.

 – Знаю только, что они с отцом вроде как друзья.

В голове у Кей начало проясняться.

– Не хочешь ли ты сказать, – осторожно уточнила она, – что этот человек работает на твоего отца?

«Эх, была не была!» – подумал Майкл и выложил все как есть:

– Лет пятнадцать назад некие люди захотели отобрать у отца предприятие, занимающееся ввозом оливкового масла. Устроили покушение, которое чуть не увенчалось успехом. Лука Брази за две недели избавился от всех шестерых, тем самым положив конец знаменитой «оливковой войне».

Он усмехнулся, как будто рассказал забавный анекдот.

Кей поежилась.

– То есть твоего отца хотели убить гангстеры?

– Это было давно. С тех пор все улеглось, – успокоил ее Майкл, но сам встревожился, не поспешил ли он.

– Я поняла. Ты хочешь, чтобы я испугалась и передумала за тебя выходить! – Кей улыбнулась и ткнула Майкла локтем в бок. – Очень умно.

Майкл улыбнулся ей в ответ:

– Я лишь хочу, чтобы ты все тщательно обдумала.

– Он в самом деле убил тех шестерых?

– Так писали в газетах, доказать никто ничего не смог.

Была, впрочем, еще одна история – якобы настолько ужасная, что даже отец не хочет о ней говорить. Том Хейген в курсе, однако и он отказался рассказывать. Я как-то в шутку спросил у него: «Сколько мне должно исполниться, чтобы я мог узнать ту историю?» Том ответил: «Лет сто, не меньше». – Майкл пригубил вина. – Думаю, теперь тебе понятно, что это за человек.

Лука Брази действительно мог заставить даже дьявола в аду задрожать.

Низкорослый, широкоплечий, с массивной головой, самим своим видом он внушал ужас. Лицо его как будто застыло маской злобы. Карий цвет глаз был ближе к могильной земле, чем к теплой охре. Губы оттенка сырого мяса, тонкие и жесткие, всегда казались мертвенно неподвижными.

О склонности Брази к насилию, равно как и о его преданности дону Корлеоне, ходили легенды. Он лично являл собой один из столпов, на которых зиждилась власть дона. Редкой породы человек.