Долгая смерть на Марсе

И конечно, не покажут ту боль и скорбь, которую можешь ощутить, когда видишь тела своих родных. Помню, как в редкие минуты выходов из забытья, когда мое родное истерзанное тело безуспешно и в невыносимых муках боролось со смертью, даже тогда воспоминания о потере приносили гораздо более сильные страдания, чем страдания физические.

И хотя я помню все эти чувства, я не ощущаю их так как раньше. Я не чувствую ничего. Это всего лишь еще один блок информации размером в сколько-то мегабайт.

Конечно, я понимаю, с чем именно были связаны эти страдания, понимаю их механизм, но не могу заставить свое нынешнее сознание хоть на миллиметр приблизиться к тем ощущениям.

Я разучился сопереживать кому-либо, потому что во мне погиб тот орган, который отвечал за эту функцию моей личности. Теперь вы тоже понимаете, что душа точно также может быть удалена из тела, как аппендицит?

Какой-нибудь маньяк-убийца тоже ничего не чувствует при виде чужой боли, – возразите мне вы. Когда и куда исчезает его душа?

Не соглашусь.

Его душа на месте, только она очень больна и функционирует не правильно, как больная печень, которая хоть и жива, но вместо очистки организма питает его смертельным ядом.

***

После того, как наш шаттл преодолел земное притяжение и перешёл на полное автопилотирование, я подал команду экипажу собраться в центральном отсеке корабля.

Никакой необходимости собираться в одном помещении, устанавливать визуальный контакт друг с другом, не было, однако у людей такая традиция сохраняется очень надежно.

Продолжаем ею следовать и мы.

В помещении совсем отсутствовала какая-либо мебель, оно было почти хаотично завалено различным оборудованием, правда надежно закрепленным к стенам, полу и потолку помещения, поэтому все стояли. Впрочем, потребность сидеть в наших телах отсутствует.

Право вступительного слова, как руководитель экспедиции, я взял на себя.

– Итак, дамы и господа, сейчас, пока наш корабль выходит на траекторию полета к конечной цели нашего задания, хотелось бы прояснить некоторые моменты относительно того, зачем мы все здесь оказались и что нас ждет спустя приблизительно девять месяцев нахождения в космосе.

Сам я прислонился спиной к стене напротив отсеков для экипажа, чтобы мне открывался чёткий вид на каждого из нашей немногочисленной команды. Как только я вошёл, то сразу отметил, что из всех доступных мест, эти трое выбрали такое размещение, чтобы оказаться подальше друг от друга.