Зверя страсти 4

Он ободрал себе левую щеку ржавыми гвоздями, которые торчали от палки. Но боли не ощутил. Глаза у него стали ледяные. Там жил лишь адреналин. Он спасал свою жизнь бегством. И громко заорал, когда скатился с двадцатиметровой мусорной горки. Он завопил скорее, что, мол, Серёга валим отсюда… Здесь маньяки какие-то… Серёга где ты сука… заводи тачку… Надо валить… Тут маньяки в меня палят… Уже кого-то замочили сука… АААААА… АААА… Серёга сука… ААААА… АААА… Николай Рябовин сплюнул изо рта жуткую грязь, которой нахватался, когда его несло с мусорной горы.

Он чуть не блеванул. Но ему было некогда. Его всё же немного пробрало. И тягучая слюна повисла на бороде. Вонь от нечистот жутких томила. Страх дал вновь о себе знать. Пули засвистели над самой головой. Николай быстро осмотрелся. Он заметил на кучах бегущих типов. И те дурно махали пушками. И вновь дали залп. Николай уже бежал. Он дышал тяжело. Изо рта вылетал парок. Он запнулся. И немного заколесил. Он чуть не упал. И дыхание сбилось. У него крепко запало в животе. Он миновал больше трёхсот метров. И всё же блеванул. Но уже прямо на водительскую дверку малиновой девятки. Странная желтоватая жижа потекла по стеклу и дверной ручке, которую Николай облюбовал. Он в тот момент ничем не брезговал. Дышал тяжело. И грузно завалился в салон тачки. Он сразу схватился за ключ зажигания. И стальная «малышка» на сей раз не подвела. Хотя она капризная очень сильно. И порой совсем не хочет заводиться и ехать. Но в тот критический момент она завелась, как родная. Мотор загудел громко, когда Николай надавил на гашетку. Он ещё глянул в ту сторону, где неслись верзилы. Они кричали громко, что, мол, стой старый хрен… Мы тебя не тронем… Дадим денег. Стой сука… Вот же урод старый… У него тачка. Кто он такой? Он вонючий бродяга… Живёт здесь что ли… Босс нас прикончит. Его надо схватить… Стой старый хрыч… Вот же чурбак старый… Воздух вновь сотрясли выстрелы. Но большинство «дуль» пролетело мимо. И всё же шальная пуля чиркнула задний багажник. И показалась искра. Николай Рябовин крепко вцепился в баранку. И надавил газ до пола. Малиновая девятка живо разогналась. И круто зашла в поворот. Николай просто ошалел, что естественно. Он осознал, что несколько оторвался. И бегло осмотрелся, чуть сбавив обороты. Его не покидали смутные мысли. «Вот я попал… Зачем я открыл свой рот. Вот же придурок. Они вроде меня не видели сначала. Но смотрели же на меня… Я и сказал с дуру… Надо валить отсюда. Психи какие-то… Они там кого-то замочили.