Ты меня (не) любишь

Презрение? Ненависть? Или боль?

Он делает шаг вперед и сердце мое замирает. Засматриваюсь на его руку. Протянет он ее или опять отвернется? Поможет или бросит саму выпутываться. А главное хочу ли я вмешательства от него? Хочу ли снова попасть в зависимость от этих объятий, губ, слов. Уж лучше самой. Уж лучше без него.

Глава 6

– Так вот, значит, как ты теперь на жизнь зарабатываешь!

Фраза звучит настолько двусмысленно, что я на время теряюсь. Не привыкла я к такому обращению. Наглому. Нахальному. С толикой презрения, которая так и скользит по его красивым губам.

– Так – это как? – спрашиваю в упор.

А сама уже задыхаюсь в тесном пространстве автомобильного салона, куда он меня затащил. Затащил на глазах у всех сотрудников. Не обращая внимания на кружащую вокруг консультантшу. Игнорируя моего начальника. Грубо и нагло затолкал на заднее сидение тачки в центре салона. Обронив лишь короткое:

– Мне все покажет она.

И ладно бы здесь хоть стекла с тонировкой были. Но нет. И все желающие могут на нас беззастенчиво пялиться.

Правда им, конечно, не видно его рук, уже вовсю скользящих по моим коленкам. Поднимающихся выше. Слегка сжимающих бедра. Так что язык прикусить хочется. Что бы эта боль немного отрезвила. Потому что его касания это просто магия.

– Часто ты запираешься с начальником в его кабинете и как хорошо обслуживаешь?

Его взгляд на мои губы вполне красноречив. Он явно принял меня за дешевую шлюшку, не гнушающуюся прыгать в постель собственного начальника. Едва сдерживаюсь, чтобы не замахнуться и не влепить ему пощечину.

Но ума хватает. Его слова раздирают душу, в то время как руки умело ласкают тело.

– Тебя это не касается!

Перехватываю наглую загребущую ладонь и пытаюсь блокировать. Но он впивается в бедро лишь сильнее.

– Прекрати сопротивляться, – наклоняется и обдает жаром дыхания такого знакомого в отличии от звуков его голоса, – иначе я вытащу тебя из тачки и задеру юбку прямо там, при всех!

По глазам вижу не врет. Они холодные, но обжигают сильнее раскаленной лавы.

Проглатываю обиду и даю волю его рукам, которые тут же ныряют под плотную обтягивающую ткань.

– Богдан, чего ты хочешь?

Пытаюсь отвлечься. Не фокусироваться на том, что сейчас вытворяют его пальцы. Он думает, что меня унижает. Но на самом деле себя. Топчет последнее то светлое, что еще вопреки всему жило внутри. Но больше не будет. Больше не будет того родного Дана. Теперь он лишь жестокий незнакомец. Решивший потешить себя самец.