Ты меня (не) любишь

Что там нашептал Богдан начальнику, не знаю. Но лицо у последнего белое как мел стало. Знает ли он, что меня сюда по знакомству приняли? И если знает, неужели слова Богдана страшнее риска быть уволенным.

Впрочем, я бежать и жаловаться не собираюсь. Легко пришло, легко ушло, как говорится. Не заслужила я такую работу. Ничего. Найду другую. Город большой. А первое время можно и официанткой устроиться или администратором в какой-нибудь салон, если возьмут.

Зарплату, конечно, жалко. Такую я не скоро найду. Если вообще получится.

Ну и ладно. Никогда я в сказке не жила. И привыкать не стоит. У таких обычных работяг как мы легко в жизни не бывает. Этому меня еще Борис научил.

Мысль об отчиме греет сильнее горячей чашки чая, которая бы сейчас не помешала. Осень вступает в свои права. Зябко ежусь в тоненькой курточке. Под юбку неприятно задувает холодный ветер. Похоже вчерашний день последний из теплых денечков ушедшего лета. А впереди нас ждет зима. Она здесь сурова. Настоящая. Северная. С огромными сугробами.

Метелью и морозом.

Подпрыгиваю, когда из мыслей резко вырывает пронзительный звук. Сигналят с дороги. Может и не мне. А нет. Все верно. Через пару секунд красивая иномарка уже тормозит на обочине. Дверца открывается. Внутрь приглашает. Но я не сажусь. И не потому, что водитель мне не знаком. Скорее наоборот. Потому что знаком. К серийному маньяку я села бы с большей вероятностью, чем к Богдану.

Сбрасываю легкое оцепенение и дальше идти продолжаю. Он дверцу закрывает, но открывает окно и ползет за мной на черепашьей скорости.

Прохожие оглядываются. Машины на дороге сигналят, и я не выдерживаю.

Торможу снова и к машине приближаюсь. Злости столько, что убить готова, или как минимум врезать по наглой вновь ухмыляющейся физиономии. Хорошо, что руки пакетом заняты с немногочисленными вещами. А то даже не знаю, сдержалась бы или нет.

Молча смотрю на него и жду. Жду что скажет. Может ли он меня еще чем-то удивить? Может ли унизить еще больше? И у него получается.

– Зря ты меня вчера не послушала, – кривит губами и снова карточкой своей тычет, визиткой явно, – взяла бы вчера и, может быть, мы бы договорились.

А теперь вряд ли.

– Я ни о чем с тобой договариваться не собираюсь, – цежу сквозь зубы.

Сил сдерживаться все меньше и меньше. Он что меня запугать пытается? Только вряд ли получится? Рычагов давления у него на меня больше нет. Правда ведь? А о сыне он ничего не знает. И не узнает никогда!

– Все такая же упрямая.