Ты меня (не) любишь

Прошу, чтобы Даню забрал, когда с работы вернется. Он желает в ответ удачи. А я вновь терзаюсь муками совести. С тех пор как в моей жизни появился Богдан, я только и делаю, что отчима обманываю. Не хорошо это. Но как правду скажешь?

Добираюсь на такси. На автобус уже времени не остается, да и район незнакомый. Какой сюда маршрут ходит, даже не знаю. А выяснять некогда. Спешу почему-то. Будто увидеться с ним и правда хочу. В глаза его голубые-голубые, как небо, взглянуть. Губы сами в улыбке растягиваются, когда представляю лицо Богдана, узнай он о сыне.

О нашем с ним сыне. Изменит ли он свое отношение? Ко мне. К нам.

Опять себя дергаю. Острыми ногтями в ладошки впиваюсь. Чтобы след остался. Чтоб больно-больно. Пусть лучше снаружи, а не в душе. Правда ничего не изменит. А вот навредить может. Кто знает, что взбредет в голову Дана, узнай он о наследнике. Пока единственном, похоже. По крайней мере кольца на его пальце я так и не увидела. Поэтому молчать буду. Ради себя и ради сына.

– Здравствуйте.

Вы к кому? – встречает меня на входе охранник.

Теряюсь. Могу ли фамилию назвать? Может я здесь инкогнито? Хотя глупости. Тогда бы он меня в отель позвал. А не в жилой дом. Этого его квартира? Прямо как раньше.

Оглядываю шикарный холл. Не подъезд вовсе. Как в музей зашла. Даже картины какие-то на стенке. Камеры всюду. И пост с охраной. Вот оно элитное жилье.

– Девушка, как вас зовут и к кому вы пришли? – вырывает из задумчивости строгий голос охранника.

А его взгляд, скользящий по мне, и вовсе пугает.

– Ангелина, – теряюсь под внезапным напором.

Он большой. Как две меня. Дубинка на поясе висит. И форма какой-то частной компании. Люди в форме всегда пугают почему-то. Даже если грешков за тобой нет. Все равно нервничать начинаешь.

– Вы в сорок пятую?

Киваю. Вроде было что-то такое в адресе, который мне Дан скинул.

– Паспорт покажите и проходите. Но можете еще свой телефончик оставить, – ухмыляется он.

Роюсь в сумочке, не отвечая на его заигрывания, и после проверки документов меня пропускают.

Уношу скорее ноги от странного поста с охраной. За кого он, интересно, меня принял? Хотя ясно итак. Горько и обидно, по правде.

Большой, просторный лифт поднимает на самый верх. Легкое дежавю. И в горле ком уже. Прошлое, зараза, не отпускает. Картинками яркими закидывает. Улыбкой его теплой, а не оскалом звериным. Глазами ласковыми, а не убить готовыми.

Проглатываю всю эту горечь и к двери подхожу.