Яга. Тридевятое царство

Сын идет против матери, дитя рождается от союза ведьмака и обавницы, лесная ведьма возвращает украденную молодость, а Кащей сидит в темнице, а не на троне…

– Душа моя, – в голосе Кащей не было никакой нежности, скорее сарказм – Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не почувствовать горечь в твоих словах. Не говори миру то, о чём потом можешь пожалеть.

Морена замолчала, а Кащей повернул голову опять в сторону Переслава.

– Есть пророчества… Но ты знаешь, как они работают.

– Да, они могут быть о ком угодно, – кивнул Переслав, – Но я всё равно прошу рассказать.

– Первое пророчество говорит о ведьмаке, который побывал в мире Нави и вернулся в мир при помощи лесной ведьмы… Согласно пророчеству он сможет заменить меня на троне и я смогу уйти на покой.

Переслав молчал, ожидая продолжения.

– Второе пророчество, которое я слышал, гласит о жертве во имя равновестия и справедливости. Жертву принесет молодая девушка, которая не должна была появиться на свет, которая спасёт невинную жизнь и которая будет равняться на ту, что лишила её дома.

– Жертве? – зацепился за слово Переслав.

– Да, но платой не обязательно должна быть жизнь, как ты понимаешь.

– Не должна была появиться на свет? – уточнил Переслав.

– Да, формулировка такая, или аналогичная, но передающая именно этот смысл, – подтвердил Кащей, – Переслав, я не знаю, как ты распорядишься этой информацией, но… кхм… Нельзя, чтобы Ядвига сблизилась с моим сыном.

– Да, Ваше Темнейшество, – Переслав поклонился, но всё равно витал где-то в своих мыслях.

– Переслав? Повтори, что я сказал, – потребовал Кащей.

– Как только Ядвига начнёт сближаться с Миродаром мне нужно будет ей напомнить, что некоторые тайны должны оставаться таковыми, – спокойным уверенным голосом повторил Переслав.

– А теперь иди, – Кащей повернул голову к Морене, – Тебя могут хватиться, а мне хочется переговорить с моей женой.

– Ты обо мне наконец-то вспомнил, – закатил глаза Морена.

– До свидания, Ваше Темнейшество, Ваше Великолепие, – попрощался Переслав с Мореной и Кащеем.

На обратном пути факел горел слабо, еле-еле освещая каменный пол, но Переслав не замечал этого. Он думал о пророчестве и о том, как ему выпроводить дочь как можно дальше отсюда и от потенциальной попытки самоубийства.