Компаньонка

И сейчас графиня сидела с растрёпанными волосами и в ночном платье, допивала горячий шоколад и задумчиво глядела в окно. Она лениво потянулась, и её красивый пеньюар – остатки былой роскоши – сполз с одного плеча. В это утро Мари была сама нега и блаженство.

И так продолжалось бы дальше, если бы после короткого стука в спальню к Мари не ворвалась радостная Кити.

Все произошло так скоро, что Мари ничего не успела предпринять. Она так и осталась сидеть на месте, в ворохе кружев своего пеньюара, с чашкой шоколада на весу.

Кити, не закрыв за собой дверь, даже вздохнуть не успев, сразу же перешла к делу:

– Графиня, доброе утро! Как вам спалось?! Вы извините, что я… Ой!

Девушка вдруг поняла, что перед ней совсем не то, что она ожидала увидеть. Перед ней сидела красивая женщина с разбившимися по плечам волосами. Тёмные, как шоколад, волосы оттеняли сияющую белизну её кожи. Большие глаза смотрели строго и спокойно. Только одна чёрная бровь взлетела в немом вопросе.

Графиня невозмутимо продолжила пить свой шоколад.

Кити сбивчивым голосом попыталась удостовериться:

– Графиня?

Мари, поставив чашку на поднос, села прямо, как истинная графиня, и с холодным спокойствием улыбнулась Кити.

– Доброе утро, милая. Будь добра, прикрой дверь, сквозняк.

– Ой, да! Конечно. Извините… – спохватилась Кити.

– Проходи. Садись. Не желаешь шоколада?

Мари произнесла эти слова почти с кошачьей мягкостью, что заставило Кити с восхищением принять её предложение.

– С превеликим удовольствием, графиня.

Кити присела на пуфик, а графиня изящно разлила по чашкам шоколад. Одну из них она подала Кити.

– А теперь потрудитесь мне объяснить, барышня, что заставило вас пренебречь вежливостью и правилами этикета и столь бесцеремонно ворваться в мою комнату?

И намёка на укор не послышалось в словах графини.

Кити пару раз сомкнула ресницы, и губы её растянулись в улыбке. Девушка не могла взять в толк, как эта женщина вместо своих объяснений ожидает извинений и объяснений от самой Кити.

– Мы горим?

Кити все с той же улыбкой помотала головой.

– Кто-то в смертельной опасности?

– Нет.

– Тогда что же стряслось, моя дорогая?

Кити потупила взгляд и произнесла совсем тихо:

– Театр.

– Театр?! – удивилась графиня.

– Ну да. Извините мне это, графиня. Я совершенно обезумела от радости.

– Кити, я тебя не намерена отчитывать. Я действительно подумала, что случилась беда.