Компаньонка

Мари медленно проходит вглубь своих временных покоев. Её взору предстаёт широкое окно с тяжёлыми темно-зелёными портьерами. Того же цвета покрывало на широкой и бесконечной кровати. Мари уже предвкушала падение в мягкую перину. Потом её вниманием завладела деревянная ванна, более похожая на вместительную овальную бочку. У Мари вид этой ванны почти вызвал стон, так ей желалось поскорее оказаться в ней. Мари так и представляла клубы пара от горячей воды над этой желанной бочкой.

Из приятных мечтаний Мари вывел вопрос Кити:

– Вам будет здесь удобно, графиня? Вас всё устраивает?

– Я так устала, милая, что насыпь мне гороха без перины, я его не почувствую.

Кити рассмеялась, скорее из вежливости, чем над шуткой, и Мари это подметила.

– Ну вот, как ты думаешь, получилось у меня хоть на секунду сомкнуть глаза?! – продолжила Мари.

– Нет!

– Ты совершенно права! Эта женщина с усами храпела на весь дилижанс, а бедный юноша пытался избавиться от перьев на её шляпке. Ужасно безвкусно! Ты любишь перья?

– Нет!

– Молодец, я тоже! – Говоря это, Мари сняла с головы шляпку, сплошь утыканную перьями всевозможных цветов и отливов.

Кити с весёлым удивлением это оценила и, опомнившись, направилась к выходу из комнаты.

– Вы утомились в дороге, не буду вам мешать, графиня. Отдыхайте. Увидимся за ужином.

Мари приостановила её и заглянула в прелестное личико Кити.

– Благодарю, дитя моё. Мне жаль, что твоя мать не видит, каким прекрасным ангелом ты стала. – Сказав это, Мари поцеловала Кити в лоб.

– До вечера.

Кити провела ладошкой по щеке, оставив мокрый след от слезы, и улыбнулась.

– Спасибо вам. Вы не представляете, как дороги для меня ваши слова. Доброго отдыха.

Кити с тихой грустью покинула спальню графини.

Мари ещё какое-то время постояла в задумчивости, глядя на закрытую дверь, понимая одно – девочке действительно нужны помощь и поддержка взрослой и рассудительной женщины. Конечно, молодая особа отчаянно нуждалась в заботе и опеке матери, ведь ей предстоит столько узнать и пройти, испытать и понять этой малышке.

Пристроив свою трость в угол комнаты, и сняв с носа пенсне, свободной рукой она потёрла переносицу и наморщилась. Женщина вытащив из рукава белый кружевной платок, промокнула глаза. Рядом с окном она заметила свой багаж, чему очень обрадовалась. Видимо, князь не намерен её выставить сегодня же.