Титулованный Соловей

До вечера… – прошептала Мари и вышла.

– До вечера… – в задумчивости тихо повторила Кити.

Её понимание идеального счастья, идеальной семьи только что рухнуло, как карточный домик. Это было больно, непонятно, обидно и… Кити не могла понять, почему это разбивало ей сердце. Мари заверяла, что такое поведение отца было вполне приемлемым и соответствовало принятым нормам семейного уклада, правда, выражение лица мачехи при этом выглядело совершенно неубедительно. И Кити сомневалась, что сама бы смогла принять супружескую неверность и закрыть глаза на подобную обиду.

«Да это же просто невыносимо!!! Что же делается с душой в такие моменты?» – думала Кити. Искренне возмутившись подобной несправедливостью, девушка твёрдо решила, что не оставит это так просто. Она уверенно и даже в некоторой степени воинственно направилась вслед за Мари.

***

Мари не стала подниматься в свою комнату, как сказала Кити, а сразу же направилась в парк, где по её предположению горничная Лизи должна была гулять с её младшим сыном Александром.

Молодая женщина просто не смогла бы вынести одиночества в этот момент, но и с Кити ей оставаться было невозможно. Княгиня боялась проявить гнев или отчаяние в присутствии падчерицы. Прежде всего, Кити была её подругой, и Мари испугалась, что, дав волю чувствам, возложит на плечи Кити неподъёмный груз своей беды, чего делать она была не вправе. Уже во дворе женщина дала себе установку, что она должна справиться и смириться, прежде всего, ради своих детей.

Весенний ветер пробирал Мари до костей. Выскочив на улицу как была только в платье, не захватив даже шали, Мари, съёжившись, дрожала всем телом. Но этот промозглый ветер не шёл ни в какое сравнение с вьюгой, что бушевала сейчас в душе княгини.

Увидев вдали Лизи и своего маленького сына, Мари почувствовала облегчение.

– Пусть будет так, – прошептала вслух она и поспешила навстречу Александру, который, заметив мать, уже, улыбаясь, мчался к ней, раскрыв широкие объятия.

– Какой ты большой, мой сын! – воскликнула княгиня, подхватив мальчика и закружив его, приподняв над землёй.

– А ещё я очень быстрый, – серьёзно заявил Александр.

– Быстрый, – подтвердила Мари.

– И сильный.

– Сильный. Ты самый быстрый и самый сильный, мой любимый, – сказала Мари, поцеловав сына в светлую макушку.

На удивление всем, наследник Ольденбургских имел внешность ангела, по ошибке залетевшего в этот грешный мир.