Титулованный Соловей

Влад выразился по-иному:

– …Ты пополнил ряды горцев? – тяжело произнёс он.

Вольф, поднявшись со своего места и выпрямившись во весь свой внушительный рост, тихо и спокойно произнёс:

– Я никогда не предавал свою Родину и своего царя. И не буду предателем, что бы ни произошло, Влад. Именно поэтому я здесь.

В свою очередь князь тоже поднялся и, не скрывая облегчения и даже радости, обнял старого приятеля.

Щербатский удивлённо спросил:

– Что тебя так обрадовало, пару минут назад ты был подобен грозовой туче? Ты рад, что я не предатель?

– Чертовски! Мне ужасно не хотелось бы придушить тебя и закопать в этом парке.

– И ты туда же? За моей головой охотятся турецкие наёмники и гурийские пирали. Ты решил к ним присоединиться?

– Я рад, что ты жив… – уже совершенно серьёзно сказал Влад. – И рад, что мой друг не предатель. Что же ты такого знаешь, что мешаешь всем и сразу?.. – поинтересовался князь.

– Нет, не скажу, Влад, – отрицательно покачал головой Щербатский, – я не рискну и твоей головой.

– Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я уже не понял, в чём тут дело… Собираешься в одиночку предотвратить покушение, Вольф?

– Чёрт, Влад! – выругался Щербатский.

– Для чего ты объявился Соловьём? – продолжил свои расспросы князь.

– Мне нужно выяснить, кто с нашей стороны оказывает им поддержку.

– Логично. Но…

Влад прервался на полуслове. Оба мужчины резко обернулись на звук хрустнувшей ветки.

– Пора расходиться, – почти беззвучно произнёс Влад, – сейчас же направляйся в Ольденбургское.

Встретимся в гостевом домике завтра. Ты помнишь, где ключ?

Вольф кивнул и скрылся в ночной темноте.

Влад тоже поспешил покинуть парк, стараясь держаться в обход той стороны, откуда донёсся звук.

***

Кити шла по тёмному, заросшему парку, не ведая куда. Совершенно сбитая с толку и расстроенная, девушка, даже не чувствуя ночного холода, не замечала ничего вокруг.

«Как же это было возможно?!» – только и повторяла в своём уме растерянная Кити. Ноги у неё подкашивались, а сердце колотилось, как у испуганной птицы.

Она хотела покинуть этот несправедливый мир, так ей стало тяжело на душе и обидно. Обидно за Анну после разговора с Анри… Обидно и за себя.

Анри Эварси, жених Анны, заметил Кити, когда та пробиралась за холодным шампанским для Мари и его будущей свекрови. Он тут же поспешил к ней, без труда узнав Кити по её манере держаться и дурной привычке постоянно озираться, будто выглядывая или ожидая кого-то.