Восточный плен. Княгиня

Ты обладаешь редкими качествами, ты можешь возвышать человека, находящегося рядом с тобой, ты способна сострадать и любить, ты величественно и сдержанно проста, как сама природа. Он будет в восторге и восхищении от тебя, в коих чувствах пребываю и я, находясь рядом с тобой. Если ты подаришь султану свою преданность, если ты исцелишь повелителя своей красивой любовью… Перед тобой откроются возможности, которых ты не смела и вообразить.

Мари глядела на него, затаив дыхание.

– А смогу я оживить мужа?– сквозь сжатые до боли зубы словно процедила она.

Арифу этот вопрос не понравился. Он резко поднялся, приблизился и стал напоминать грозовую тучу, в один миг нависшую над ней.

– Ты не хочешь по-хорошему, – со злой, но деланной лаской в голосе подытожил он.

Мари это ничуть не испугало, и она продолжила в том же духе, как начала:

– Вы обещали рассказать мне о муже… Вы не держите своих обещаний, как же я могу вам доверять в столь грандиозных планах в отношении султана и спасении вашей империи?

Его очень позабавила её блистательная оборона.

– Что ты хочешь знать?

Переведя дыхание, она быстро произнесла давно заготовленные слова, ни на секунду не задумываясь об их подборе, слова, которые были готовы сорваться с её губ уже давно, она их вынашивала, они жгли её своей безответностью.

– Как он умер?

– Точно не знаю, – тут же ответил Ариф. – Я знаком с той влиятельной особой, что выкупила его на невольничьем рынке.

Мари в приступе отчаяния прикрыла глаза, но продолжила свои расспросы:

– Кто она?

– Не могу сказать, но она как-то обмолвилась мне при встрече о том, что русский князь не выдержал церемонии, то есть процесса посвящения в евнухи, если вы понимаете, о чём я. Он не смог пережить…

Мари вихрем взметнулась со своего места.

– Прекратите! – точно разгневанная фурия, теряя самообладание, выкрикнула она.

Ариф, встав и выпрямившись во весь свой внушительный рост, уже мягко продолжил:

– Вы сами настояли на том, чтобы я вам это поведал…

Он склонился в почтительном поклоне, этим давая понять, что их вечер и разговор окончены.

После этой встречи он не вызывал к себе Мари целых четырнадцать дней. И правильно поступал! Не находя себе места в стенах удушливого гарема, она точно дикая кошка металась днём, а по ночам лила горючие, отчаянные слёзы.