Некоторые вопросы теории катастроф

Несколько лет спустя, в 1916 г., Уильям Лонгхед придумывал рекламу и решил использовать образ Баньяна, сделав его великаном.]: фляги для воды, карабины, швейцарские складные ножи, сваленные в ящик вместе с рекламными буклетами и старыми батарейками. А в гараже – суровые туристические ботинки (немало дорог истоптавшие, судя по подошвам), побитые молью спальники, мотки альпинистских веревок, снегоступы, колышки для палатки, подсохший солнцезащитный крем, аптечка первой помощи (пустая, если не считать тупых ножниц и куска пожелтевшей марли).

На поленнице валялись два странных предмета, похожих на медвежьи капканы.

– Что это? – спросил Найджел.

– «Кошки», – ответила Ханна. – Чтобы с горы не упасть.

Однажды за обедом она мимоходом призналась, что еще подростком в походе спасла человеку жизнь.

– Где? – спросила Джейд.

Ханна вроде как заколебалась, а потом сказала:

– В Адирондаках.

Я чуть было не похвасталась: «Я тоже спасла человека! Нашего садовника, его подстрелили!» К счастью, кое-какой такт у меня имеется.

Мы с папой презираем людей, которые вечно лезут и перебивают интересный разговор своими нудными рассказами (папа таких называет «А я! А я!», причем каждый раз медленно моргает – это у него верный признак глубочайшего отвращения).

– Он упал, повредил бедро.

Ханна говорила медленно, чуть ли не по складам, словно играла в «Скрэббл»[133 - «Скрэббл» – настольная игра, в которой участники составляют слова из фишек с буквами.

В СССР продавалась под названием «Эрудит».] и перебирала фишки с буквами, прикидывая, как бы составить слово подлиннее.

– Мы были одни, кругом – ни души. Я перепугалась, не знала, что делать. Бежала, бежала… К счастью, наткнулась на других походников, у них было радио, и они вызвали помощь. После этого я дала себе слово, что никогда больше не окажусь настолько беспомощной.

– А тот человек поправился? – спросила Лула.

Ханна кивнула:

– Пришлось делать операцию. Но он поправился.

Конечно, выяснять подробности («А кто он был?» – спросил Чарльз) – все равно что пытаться поцарапать бриллиант зубочисткой.

– Ну, хватит на сегодня! – рассмеялась Ханна, забирая у Лулы тарелку.

Пинком отворила дверь в кухню (как мне показалось, чуточку слишком агрессивно) и скрылась за нею.

Обычно мы садились за стол около половины шестого.