Заступник

Сеня сходил за железную дорогу, которая отделяла их городской многоэтажный район от дачного – с садами и огородами. Он расспрашивал встречных, заглядывал в чужие дворы и прислушивался к каждому подозрительному звуку. Он звал, он кричал. Все было напрасно. Лиса и след простыл.

Сеня вернулся домой, когда стемнело, – усталый и расстроенный. Он злился на Себя, на Динку, на Лиса, на весь белый свет. Он не предполагал, что за восемь месяцев успеет так сильно привязаться к питомцу.

– Все, – сказал он раздраженно.

 – Живности больше в нашем доме не будет! Не умеем следить, нечего и заводить!

Динка молчала, чувствуя свою вину. Лис, конечно, был своевольным и бестолковым, но и она успела полюбить его.

Крош и вовсе души в нем не чаял. Сколько совместных игр было организовано, какие восхитительные шалости затеяны и осуществлены! Какое количество безобразия и беспорядка сотворено! Смириться с пропажей Крош не желал. Вечером он отказался от ужина. В девять часов Динке не удалось уложить его в кровать.

Он ждал Сеню, но, после наполненного переживаниями дня, не дождался – уснул, привалившись к стене в коридоре напротив входной двери.

С исчезновением Лиса работы у Динки стало меньше, свободного времени больше, но радости это не принесло. Все жили, будто в ожидании чего-то.

Бара появилась у них через два месяца после пропажи Лиса. В воскресенье Динка с Сеней и Крошем отправились на рынок за какой-то мелочью для дома.

Через неделю начиналась календарная зима.

Снег лег окончательно, до весны. День был холодный и ослепительно-солнечный, прозрачный.

До рынка они добирались на стареньком промерзшем насквозь, дребезжащем трамвае. Трамвай от остановки покатился вниз, вниз, в лог, засыпанный снегом. На склонах стояли заснеженные, дымящие печными трубами деревенские домики, сараи, местами покосившиеся заборы. Крош смотрел в окно, провожая взглядом меняющиеся картинки.

– Лис! – закричал он вдруг на весь вагон. – Мама, там Лис!

Динка увидела небольшое рыжее существо, сидящее возле ворот дома.

– Нет, сынок, это не Лис. Лис большой, а этот, смотри какой: маленький совсем.

– Нет, Лис! Это Лис, мама!

К счастью, в это время трамвай медленно, тяжело, с громким скрежетом, выбрался из лога, повернул вправо и остановился у ворот рынка. Сеня подхватил ревущего во все горло Кроша и вместе с ним – быстро-быстро – вывалился из вагона.

На рынке яблоку негде было упасть. Теснота и шум.