Заступник

«Нам не потянуть памперсы! – засмеялся тогда его зам. – Ничего личного, просто, рабочей силы не хватит! Придется заимствовать у соседей, а нам это надо?!»

И он был прав. На тот момент – абсолютно прав!

– Мы успокоились, расслабились, а теперь приходится пожинать горькие плоды собственной недальновидности, сказал он вошедшей в гостиную жене.

– Ты о чем?

– О том, что предугадать захлестнувшую город волну протестов не смог бы никто, будь он хоть семи пядей во лбу!

– Если бы все было так просто, дорогой! Ты же не считаешь, что все, кто требует милосердия к питомцам, враги? История показывает, что в обществе, где учитывают интересы слабых, безопаснее и комфортнее живется и всем остальным.

И нашим детям, в том числе. Безопаснее! Это важно! Ладно, старшие, они каждый по-своему вписались в эту действительность, и приспособились жить в соответствии с ее законами. Но Перси?

Она замолчала. Нильс Мари увидел слезы в уголках ее глаз и отвернулся, чтобы скрыть волнение.

Девятилетняя Перси – его радость и его боль одновременно.

Откуда взялись в ее маленькой рыжей головке все эти доведенные до абсурда идеи сочувствия и сострадания? Сегодня мир не так прост и совсем не добр к тем, кто слаб. А ее все ранит. Любая несправедливость. Как она будет жить дальше?

– Не надо было ей с ее чувствительной душой разрешать заводить питомца. Больше бы общалась со сверстниками, и сейчас мы не ломали бы голову, как справиться с этой блажью, – сказал он жене.

Жена вздохнула.

– Это не блажь, – сказала она.

 – Это данность. Я общаюсь с родителями ее друзей. И все в один голос утверждают, что нынешние дети иные. Они по-другому устроены! Они видят мир не так, как мы, или их старшие братья и сестры. Они чувствуют тоньше. Они мыслят шире и глубже. С этим нам придется смириться и жить, потому что это – наши дети.

– Ты преувеличиваешь! Они слишком малы и неопытны, чтобы понимать всю сложность и неоднозначность жизни. Они избалованы благополучием, сытостью, тем, что им только стоит открыть рот, и они получают все, что хотели.

Он закрыл глаза и долго молчал, вспоминая свое непричесанное детство.

– Неопытны, избалованны. Да! Тут не поспоришь, – прервала молчание жена. – Но они добрее и разумнее, чем были мы. Иногда их жалко до крайности, потому что не знаешь, как им помочь. Вот Перси… Сегодня пришла из школы вся в слезах. Барни, ее одноклассник, сказал, что в том, что произошло вчера на площадке возле старых гаражей, виноват ее отец.