Селин Баст. Жизнь во сне

Мысли о смерти меня завораживают, но я должна жить. Жить хотя бы для того, чтобы отомстить мужу. Я должна жить, и именно поэтому я рисую. У меня есть блокнот, в котором я периодически делаю зарисовки или заметки. Это позволяет мне держать свой разум и способность мыслить в тонусе.

Рассвет я встретила, сидя на подоконнике и записывая свой недавний сон. Хотя мне казалось, что это было путешествие в мир, который я старалась теперь описать в мельчайших подробностях. Я напишу книгу, и она станет бестселлером.

«Записки мира шизофрении». Так себе название, если честно, но ничего другого в голову пока не приходит.

– Доброе утро, Клавдия.

Альберт Стивенс стоял в дверном проеме и улыбался мне настолько фальшиво, насколько это позволяли сделать мышцы его уже давно не молодого лица.

– Альберт, вряд ли это утро, как и многие другие, можно назвать добрым. Ты не находишь?

– Меня радует, что у тебя еще остаются силы для сарказма, Клавдия. Это дает мне надежду на твое выздоровление.

– Может, вы порадуете меня сегодня более аппетитным завтраком, чем обычно. Мне хочется бекона и крепкого кофе, у меня была бессонная ночь.

– Ты начала бояться спать, Клавдия?

Голубые глаза пригвоздили меня к месту словно щенка. Неужели все так очевидно?

– Нет, Альберт. По-моему, я выспалась на пару недель вперед. К тому же я рисовала.

– Ты не возражаешь, если я взгляну? – аристократическая рука Стивенса уже практически коснулась обложки.

– Не стоит, доктор Стивенс.

Он отдернул руку и внимательно заглянул мне в глаза. Он искал ответы на вопросы, которые просто не имел право мне задавать. И он боялся. В день, когда меня сюда привезли, я стояла на коленях и умоляла. Шло время. Я словно избавлялась от шелухи, которая закрывала стальной стержень моего характера. Меня до сих пор не сломали, и я становлюсь опасной. Он понимает это. Равно как и понимает то, что этот спектакль в пациентку и лечащего врача рано или поздно должен закончиться.

Либо у него не останется выбора, и меня отпустят. Либо он достигнет цели, и меня действительно придется лечить.

– К вам посетитель, миссис Форк.

Минуту спустя в мою палату вошел Алекс Форк, мой несбывшийся бывший муж. Он был одет в дорогой твидовый пиджак и тончайшую шелковую сорочку небесно-голубого цвета. Алекс Форк был красавцем и порядочной сволочью. Никогда не стоит забывать о том, что человек может быть сволочью.