Лунные хроники. Белоснежка

Наверное, к завтрашнему утру совсем ничего не останется, но доктор говорил, что зрительный нерв будет теперь сам восстанавливаться. На это уйдет еще несколько недель.

– Будем надеяться, что этого хватит, – Торн откинул голову назад, чтобы она могла закапать капли ему в глаза. – Он сжал повязку в кулаке. – Хочу однажды открыть глаза и увидеть тебя.

Жаркая волна хлынула к щекам Кресс, но Торн рассмеялся и, почесав ухо, добавил:

– И всех остальных, конечно, тоже.

Счастливая улыбка исчезла, едва появившись на губах Кресс.

И она в тысячный раз отругала себя за нелепую надежду, ведь Торн ясно дал понять, что считает ее только хорошим другом и членом команды. После той битвы на крыше дворца он ни разу не пытался ее поцеловать. Иногда казалось, что он как-то по-особенному с ней говорит, но он тут же начинал флиртовать с Золой или Ико. И тогда Кресс понимала, что прикосновения и улыбки для него значат гораздо меньше, чем для нее.

– Конечно, – согласилась Кресс, придерживая его голову, чтобы не промахнуться, пока закапывает глаза.

 – Конечно, ты хочешь увидеть и меня, и всех остальных.

Она сдержала вздох, понимая, что уже совсем скоро нельзя будет смотреть на него так часто, как она привыкла. Иначе Торн сразу догадается, что она по-прежнему безнадежно в него влюблена.

Глава 7

Ясин вздрогнул и проснулся. Тело было липким, пахло серой. Легкие горели, в горле саднило. Казалось, что организм жалуется ему. Инстинкты говорили, что опасности нет, но мысли путались, и это заставляло нервничать.

Он разомкнул веки, и слепящий свет над головой опалил сетчатку. Ясин поморщился и снова закрыл глаза.

Тут же нахлынули воспоминания. Суд. Бичевание. Сорок часов покаяния. Бесконечных, сводящих с ума, в течение которых он был привязан к солнечным часам. Улыбка Зимы, предназначенная только ему. Дорога в клинику. Доктор готовит его тело к погружению…

Значит, он до сих пор в клинике, в резервуаре с восстанавливающей жидкостью.

– Не двигайся, – велел чей-то голос. – Мы еще не отсоединили катетеры.

Катетеры… Звучит слишком обыденно для хитроумной штуковины, куда его запихнули. Его руку стягивал жгут, пока из вен вынимали иглы. Затем раздались щелчки электродов, датчики от груди и головы отлепили, убрали провода, запутавшиеся в волосах. Ясин снова открыл глаза, прищурился от яркого света. Над ним нависла тень доктора.

– Можешь сесть?

Ясин пошевелил пальцами в густой, похожей на гель субстанции. Ухватившись за края резервуара, подтянулся.