Лунные хроники. Белоснежка

– А ты не заметила, но вся страна восхищается твоей красотой? Разве ты не знаешь, что во внешних секторах о тебе пишут стихи? Несколько месяцев назад мне пришлось слушать пьяное пение – это была целая баллада о твоем божественном совершенстве. Уверен, тут галактика обойдется и без меня.

Зима наклонила голову, и волосы скрыли ее лицо. Щеки Ясина порозовели, он смутился и одновременно рассердился.

– Для меня важно только то, что ты думаешь, – прошептала она, все еще не глядя на него.

Ясин напрягся и подумал, что ему вовсе не хочется развивать эту тему.

Конечно, он мечтал о ней, желал ее. Но в реальной жизни ни о чем таком не могло быть и речи. Это табу. Если его нарушить, это ничем хорошим не кончится. Она – принцесса. Ее мачеха – тиран, и она выдаст Зиму замуж за того, кто будет полезен для ее политических амбиций. А от Ясина королевству нет никакой выгоды.

Но сейчас они оба здесь, и Зима выглядит такой милой и ранимой… Зачем только он открыл рот, глупец?! Ясин вздохнул, злясь на нее, на себя, на все вокруг.

– Пойдем, принцесса. Ты ведь знаешь, что я к тебе чувствую. Все знают о моих чувствах к тебе.

Зима остановилась, но он продолжал идти, махнув ей рукой.

– Я не могу говорить об этом и одновременно охранять тебя.

Она поспешила за ним.

– И что же ты чувствуешь ко мне?

– Нет. Это все. Все, что я могу сказать. Я твой охранник. Я здесь, чтобы защищать тебя и ограждать от проблем, и ничего больше. Мы не будем говорить друг другу то, отчего потом мне будет неловко стоять у дверей твоей спальни, понимаешь?

Ясин и сам удивился, с какой злостью он это сказал, какую злость он чувствовал.

Он злился, потому что то, чего он хотел, было невозможно. И это было несправедливо. Слишком долго он терпел несправедливость, и сейчас просто вышел из себя.

Зима шагала рядом с ним, сжимая в руках корзинку. Хорошо хоть, она больше не пыталась поймать его взгляд…

– Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, – наконец сказала она, и это прозвучало как признание. – Знаю, что ты мой охранник и мой лучший друг.

Знаю, что ты жизнь отдашь за меня. А еще я знаю, что если это случится, то я тотчас умру следом.

– Да, – сказал он. – Так и есть.

В доме на другой стороне вымощенной камнем улицы зажужжала кофемолка, запахло свежими булочками. Ясин взял себя в руки.

– Еще я думаю, что ты… в общем, ничего… в хорошие дни.

Она хихикнула и толкнула его плечом. Он толкнул ее в ответ, и Зима споткнулась о ящик для цветов, громко рассмеявшись.