Лунные хроники. Красная шапочка

Они могли заставить людей видеть то, чего на самом деле нет, или испытывать нужные лунатикам эмоции. Они могли гипнотизировать людей и приказывать им делать то, что в нормальном состоянии те никогда не стали бы делать. Беспрекословное повиновение и никакого насилия.

Зола только училась пользоваться этим даром, и не была уверена, что ей удалось подчинить себе Торна, – так же, как не вполне понимала, как смогла убедить охранников перевести ее в более подходящую камеру. Но она придушила бы этого болтуна, если бы он не замолчал.

Дар лунатика поднял волны энергии где-то в области шеи, стимулируя нервную систему и мозг. На секунду она потеряла контроль над силой, и Торн тут же сделал именно то, чего она хотела.

Перестал болтать и оставил ее в покое.

Ее захлестнуло чувство вины. Она и не подозревала, как эта сила влияет на человека, и что происходит у него в голове. И она не хотела стать одним из тех лунатиков, которые пользуются даром только потому, что… могут. Она вообще не хотела быть лунатиком.

Зола тяжело вздохнула, сдувая с лица прядь волос, и снова нырнула в дыру, которая образовалась, когда она выломала выдвигающийся из стены механизм.

Она подошла к Торну, тот посмотрел на нее. Он все еще находился под воздействием чар. Не хотелось признавать, но он был очень привлекательным: выдающийся подбородок, ярко-голубые глаза, дьявольские ямочки на щеках, и прочая ерунда. Хотя он отчаянно нуждался в стрижке и бритье.

Зола постаралась успокоиться.

– Я заставила тебя поступить так, как мне хотелось, хотя не должна была этого делать.

Я злоупотребила своим даром и прошу прощения.

Он мельком взглянул на ее металлическую руку и торчащую из указательного пальца отвертку:

– Ты та самая девушка, которая только что была здесь?

К удивлению Золы, голос его звучал твердо, хотя в речи слышался сильный американский акцент. Почему-то она думала, что после промывки мозгов он станет говорить невнятно.

– Конечно, это я.

– О, – произнес он, нахмурившись. – Раньше ты казалась намного красивее.

Зола вспыхнула. Она хотела было взять свои извинения обратно, но просто сложила руки на груди и сказала:

– Курсант Торн, кажется?

– Капитан Торн.

– Ты был кадетом, когда дезертировал.

Он удивился, но потом его лицо просветлело, и он спросил, указывая на ее голову:

– У тебя там портскрин?

Зола прикусила губу.

– А если тебе важны формальности, – продолжал Торн, – теперь я капитан. Мне нравится, как это звучит.