Проклятие

– Надеюсь, так и будет! – заявила Гердрут, сидя на кровати и болтая ногами, которые не доставали до пола больше фута.

– Помните, как он заменил чучела в северном крыле на тряпичных кукол с башками из брюквы? – сияя, напомнил Никель. – Он их, наверное, сто лет вырезал, но дело того стоило – когда охотники это увидели, у них были такие рожи!

Дети начали перешучиваться и хихикать, и Серильда не смогла сдержать улыбку. С тех пор, как Эрлкинг убил их и, завладев их душами, запер здесь, в замке, у Злата с его выходками появились благодарные зрители.

При мысли, что Злат может расстроить церемонию, у Серильды внутри вспыхнула искра надежды. Он спас бы ее в такой кошмарный день – это звучало очень соблазнительно и даже немного романтично.

Вдобавок ей не хотелось даже думать, что Злата могут снова заковать в цепи, словно одну из зверушек короля. Серильда подозревала, что Эрлкинг с удовольствием оставил бы его висеть лет на сто или двести, если бы золотые цепи не были нужны ему для охоты. К тому же в оковах Злат ужасно шумел, часами фальшиво распевая застольные песни и баллады, и большинство темных согласились, что уж лучше отпустить его на волю.

Серильда надеялась, что больше никогда не увидит его скованным.

И все же – они с Эрлкингом заключили договор. Ее уступчивость и ее ребенок в обмен на освобождение душ пятерых детей, которых она так любила. Ханса, Никеля, Фриша, Анны, Гердрут. Серильда вынуждена будет выйти замуж за Эрлкинга. Отдать ему дитя. В свое время это решение убьет ее. Но дети – лишь по ее вине они были здесь, а не дома со своими семьями, предвкушая долгое, безоблачное будущее.

Закусив губу, Серильда зажмурилась и мысленно обратилась к Злату, где бы он сейчас ни находился.

Не испорти все. Только не сегодня.

– Ну вот, готово, – сообщила служанка, заканчивая укладывать волосы Серильды. – Теперь будем вас одевать.

В каком-то оцепенении Серильда безропотно позволила служанкам увести себя за ширму и показать, в каком порядке надеваются эти кожаные доспехи. В охотничьем костюме она чувствовала себя неловко, но, когда помощницы под руки вывели Серильду из-за ширмы, ее встретили восхищенные взгляды детей.

Всеобщего восторга не разделял лишь Ханс – и без того серьезный мальчик в последнее время впал в угрюмую хандру, и Серильда не могла придумать, как ему помочь. Ей не за что было его винить. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать – никакое волшебство в заколдованном замке не способно компенсировать украденные у них жизни.