Проклятие

Она спрашивала себя, на что рассчитывает Злат – уж не надеется ли он однажды так разозлить Эрлкинга, чтобы тот решил избавиться от докучливого духа раз и навсегда. Может, его план был именно таков. Досадить Эрлкингу до такой степени, чтобы он сам снял со Злата заклятие и отправил его отсюда подальше.

Или – что более вероятно – убил бы его и позволил Велосу забрать его душу.

Ненависть между этими двумя была почти физически ощутима, и Серильда диву давалась, как это Эрлкинг сумел вытерпеть Злата так долго.

Казалось, ситуация зашла в тупик, и гости на свадебном пиру начинали проявлять беспокойство.

Серильда догадалась об этом, видя, как многие темные отвернулись от разыгравшейся сцены, теряя к ней интерес, а несколько охотничьих духов, имевших облик кошек и ворон, забрались на стол и деловито разрывали на куски оленью ногу.

Наконец Злат издал страдальческий стон.

– Умеешь ты торговаться, ничего не скажешь. Что ж, отлично. Забудем о дагуте. Можешь ты отдать за нее хотя бы… – Злат пошарил вокруг глазами и остановился на пиршественном столе, – Вот это.

– Ты не приглашен на мой праздник, – сквозь зубы процедил Эрлкинг.

Злат округлил глаза.

– Как? А раньше мы были так дружны.

Эрлкинг снова поднял арбалет.

– Ну и пускай. Я и не собирался присоединяться к этому напыщенному празднику, – тяжко вздохнул Злат. – Я отдам невесту за это. За тот половник. Вон он лежит. Симпатичный, деревянный, с… резьбой. Что там на нем, ягоды бузины?

Эрлкинг помрачнел еще сильнее.

– Я не шучу, – продолжал Злат. – У меня никогда не было своего собственного половника для супа. А еще ходят слухи, будто здешняя посуда обладает магическими свойствами. Это правда?

– Нужно было ободрать с тебя кожу заживо, когда у меня был такой шанс.

– Я приму это как знак согласия. Да и как иначе, после всех клятв, которые ты давал сегодня? Только не говори, что твоя невеста не стоит и этого. Волшебный он или нет, это же всего-навсего деревянный ковш.

На этих его словах солнце скрылось за горизонтом, и завеса опустилась.

Воздух замерцал, а затем мир стал ярче. Прохладный ветерок – нежнее. Все ощущения внезапно стали более острыми, и только сейчас, в сравнении, Серильда поняла, каким тусклым было ее существование за завесой. Она могла бы постепенно привыкнуть к унынию, серости, безжизненности в тенях замка Адальхейд… если бы каждый месяц ей не напоминали о том, что скрывалось за границей двух миров. О том, какова она – настоящая жизнь.