Поговорим? О том… о сём… – 1

А надо сказать, берега на той нашей речке были не высокие, но крутыми могли быть – мама не горюй! Однако туда, куда мы направлялись, берег был хотя и высокий, но зато пологий. Зимой всегда, если ещё и снега нет, совсем просто по нему к реке съехать, даже без шипованой резины, которой муж тогда ещё не обзавёлся.

Ну вот.

Нашёл Вася съезд и стал потихоньку, притормаживая, спускаться. А я гляжу вперёд, на реку, на лёд, и вдруг вижу, что метрах в пяти от берега – полынья! Я-то на переднем месте сижу, вот мне и видно лучше всех.

А муж спуском занят.

И тут давай я орать:

– Тормози, тормози, полынья!

А он на меня не смотрит, улыбается, видно, думает, что я в своём репертуаре – стращаю его. Мужики на заднем сидении захихикали.

А машина всё ближе к наледи на берегу, всё ближе!

Тут я как начну ручку дверцы дёргать, а она, гадина, как нарочно, как в америкоских фильмах ужасов – я-то всегда думала, что это специально они так придумывают и снимают, чтобы обстановку сильнее нагнетать и страх на зрителя нагонять, – не поддаётся.

И здесь, наконец, обратил Вася внимание и на меня, и на речку. Полынью увидал. Никогда не слышала, чтобы матом ругался, а тут такое выдал! – и по тормозам! Мужики сзади нам на плечи навалились и через лобовое стекло увидать силятся, отчего я ору, и Вася матюгается. А он давит на тормоз, а машина уже на заледенелый берег выехала и катит себе вперёд, и катит.

Конечно, всё это я описываю медленно, как будто так медленно всё и происходило.

А на самом деле – секунды!

Смогла я дверцу открыть и вывалилась на берег, а машина с моим Васей и мужиками как катилась к проруби, так и покатилась!

Я глаза закрыла…

…Слышу, крики ко мне приближаются. Глаза открыла, а увидать от пелены в глазах ничего не могу, только силуэты размытые, бликами тёмными мерцают. И голос:

– Любочка, Любочка, всё в порядке.

И руки, с земли меня поднимающие.

– Любочка, всё в порядке. Ничего страшного не случилось.

Живы мы все.

И только тут зрение ко мне вернулось. Смотрю, а Вася мой рядышком стоит и меня обнимает, а мужички – Иваныч, Сашка и брат его Толян – бледнющие, как из могилы вынутые! Но смеются, гады! Вот сволочи! А меня ноги не держат. Вот что значит, не женское это дело в мужские компании лезть!

Вокруг я глазами обвела, а машины-то нашей нигде не видно.

– Вася, а машина?..

– Машина?.. Да чёрт с ней, с машиной – вон под лёд уходит.