Маска времени

Впервые после ссоры он позволил себе коснуться жены. Эвелин продолжала стоять как ни в чем не бывало.

– Тед Хит напомнил мне, как я был счастлив.

Эвелин по-прежнему молчала. Дэвид заметил, что он не может оторвать взгляд от затылка жены, от пушистого завитка волос. Тот же запах духов, запах жасмина, который преследовал его еще во время их ссоры, ударил Дэвиду в голову:

– Помиримся, дорогая. – Он наклонился слегка вперед и губами коснулся пряди у самого затылка. Эвелин уклонилась от поцелуя и, быстро повернувшись, теперь смотрела мужу прямо в глаза.

– И теперь ты ласкаешь меня в соответствии с инструкциями Теда?

– Нет. Конечно же нет, – попытался улыбнуться Дэвид. – Я ласкаю тебя, потому что ты моя жена.

– Не беспокойся об этом, пожалуйста. Я не собираюсь нежничать с тобой.

– Но сейчас нам вновь надо быть вместе.

Лицо Эвелин приобрело весьма опасное выражение:

– Это почему? – только и спросила она.

– Потому что мы ждем приезда дочери. А перед детьми всегда следует вести себя по-особому.

Он видел, как у Эвелин заходили желваки под скулами, и какое-то мгновение казалось, что жена вот-вот даст ему пощечину:

– Перестань, Эвелин. Шести недель вполне достаточно.

Дэвид протянул руку и слегка коснулся ладонью щеки жены. Кожа у нее была прекрасной, нежной и шелковистой, пальцы ощутили даже холодок.

В течение этих шести недель у Дэвида не было ни одной женщины, и он уже был на грани отчаяния.

– Разве мы не друзья? – проговорил он льстиво. Дэвид поднес руку жены к губам и поцеловал ее пальцы, а затем – ладонь.

– Эвелин, я очень, очень виноват. Что еще я могу сказать?

– Ничего.

– Тогда, дорогая, разве нельзя все начать сначала?

– С самого начала? – повторила жена, будто не поняв.

Почувствовав, что сейчас подходящий момент, Дэвид привлек жену и поцеловал в щеку, а затем в висок. Она не оттолкнула мужа. Тогда он поцеловал Эвелин в губы, с силой и нежностью.

– Ты прекрасна, – шептал он между поцелуями. – Я всегда хотел тебя, что бы ни происходило. Дорогая…

Дэвид притянул к себе Эвелин, сильнее прижавшись к ней всем телом. Слабое желание наконец пробудилось в ней, и Эвелин прислонилась к фортепьяно.

– О, Дэвид, Дэвид… – вдруг прошептала Эвелин.

– Господи, как я хочу тебя.