Пурпурное Пламя

Арабела внимательно следила за тем, чтобы конь Сейфи шел ровно и не подыгрывал; чутко прислушивалась к звукам, чтобы быть уверенной в отсутствии слежки; подгоняла свою ленивую кобылку, всматриваясь в горизонт.

– Я совсем забыла спросить, глупая голова! Что с твоим письмом? Ответ не пришел? – заговорила Сейфи.

– Нет, – Арабела опустила ресницы.

Письмо, о котором говорила Сейфи – для Марлен и Дайзана, на которых совсем недавно смогли выйти люди сэра Станта, – так и осталось без ответа.

Когда Арабела переехала из приюта в Лонн, ей удалось узнать, что Уада была сожжена почти дотла, и надежда на то, что родители живы, мгновенно истончала.

Но Сейфи продолжала из цикла в цикл требовать, чтобы за деревней и за жителями велся строгий контроль, и случилось чудо: по словам одного из людей сэра Станта рыжеволосый мужчина и женщина с русой косой вернулись в Уаду, чтобы обустроить новую жизнь.

– Не волнуйся, – голос Сейфи звучал твердо. – Я уверена, что это были твои родители и что они обязательно ответят, нужно время.

Власть карателей слабеет, Раклен говорит, что его отец – король – не видит более надобности в этих дикарях.

– Пускай будет так, – чаровница улыбнулась, чувствуя, как от слов подруги теплеет в груди.

– Я воссоединю тебя с семьей, даю тебе слово, – пообещала Сейфи и тронула коня в бока.

А Арабела продолжала улыбаться вслед ее обещанию.

Время в Лонне набирало обороты, и сезоны сменяли друг друга в одно мгновение.

Когда детские забавы остались позади, Арабела всерьез увлеклась изучением своей природы: она могла днями оставаться в библиотеке семьи Люрбейт – одной из древнейших во всем Родаране, читая те книги, в которых по крупицам можно было найти, кто такие люди из народа Чар и какой силой они обладают.

Легенды, которые ей рассказывала Марлен, оказались старыми учениями и преданиями; Арабеле нравилось понимать, что ее мама никогда не отказывалась от своей сущности.

Основываясь на азах, Арабела уяснила, что любое колдовство – как говорили люди – подчинялось высшему устою: отдавать от сердца без корыстных помыслов.

Такой закон был предписан самой Эйме – прародительницей первых чаровниц – согласно канонам, которые читала Арабела.

В день, когда чаровнице исполнилась двадцатая весна, Сейфи была чересчур суетлива. Арабела привыкла, что герцогиня постоянно контролировала всех и вся, но зарядом энергии Сейфи пропитался даже воздух.