Пурпурное Пламя

Вопреки всем правилам приличия, Сейфи отвернулась от гостей и взяла руки подруги в свои:

– Не бойся, Арабель. Ты защищала меня все эти дни, но на этот вечер – я обещаю, что не оставлю тебя ни на миг. Все будет хорошо.

И от этих слов на душе у чаровницы стало чуточку теплее.

Столы ломились от яств и напитков, а голоса выливались в общий гул. Когда-то Арабела видела в таком веселье особый шарм.

Сейфи вежливо отвечала какой-то женщине, а отец-герцог вел оживленную беседу с принцем, сидящим во главе стола.

С тех пор, как охота закончилась, Раклен так ни разу и не попался Арабеле на глаза, и это тревожило ее не меньше, чем всякая другая мелочь.

Сейфи вдруг смолкла, когда Патриция и Юстиус Памеры расположились напротив нее и Арабелы.

– Добрый вечер, – сладко протянула Патриция, а ее брат дергано кивнул. Арабела всмотрелась в родинку на щеке у женщины; подметила про себя, что форма бровей графини придавала ее лицу слегка удивленное выражение.

– Приятного аппетита, – учтиво ответила Сейфи и отвернулась.

Арабела же, напротив, внимательно следила за повадками графских отпрысков: они пили вино, промакивали губы салфетками и постоянно перешептывались. Юстиус крепко сжимал в руке вилку, а Патриция то и дело шипела, раздувая ноздри.

– Индейка вам не по вкусу, леди Патриция? – вырвалось у Арабелы, и оба Памера вопросительно выпучились на нее. – Мне показалось, что вы чем-то разочарованы.

– Все, безусловно, вкусно, – девушка сощурила черные глаза.

 – А вы наслаждаетесь праздником, леди…?

– Арабела.

– Леди Арабела.

– Безусловно, но я бы сказала, что в зале сегодня душновато.

– Лето еще не кончилось, – Патриция натянуто улыбнулась.

– Нет, дело не в этом, – парировала Арабела.

– А в чем же?

– В количестве народа, – чаровница пригубила вина.

Патриция тоже взялась за бокал. Сейфи окинула Арабелу коротким взглядом.

– У вас необычный цвет глаз, леди Арабела, – снова заговорила Памера. – Я бы даже сказала, колдовской.

Арабела почувствовала, как гнев вскипел на кончиках пальцев.

– Это ее особенность, – вмешалась Сейфи. – Она такой родилась.

– Должно быть, в мать? – Патриция дождалась кивка герцогини. – И рыжие волосы?

– Волосы в отца, – перебила Арабела; высокомерие Памеры действовало ей на нервы, а еще чаровница видела, как ожесточенно ее брат расправлялся с куском мяса. – Смею заметить, от отца мне также достались упрямство и отменная память на лица.