Пурпурное Пламя

– Даром?

– Колдовством. Например, она умела слышать, как разговаривают деревья и цветы.

– Она видела черную и белую птиц?

– Нет, – болезненная улыбка исказила лицо Марлен. – Но она видела, как танцуют звезды.

– Какой прекрасный дар! Но почему же девочка пряталась?

– Потому что люди боялись ее, ведь они не умели ни видеть, ни слышать. И они хотели отобрать у нее этот дар.

Арабела испуганно вздрогнула: – Но ведь она сбежала от них, мамочка?

– Ночь помогла ей сбежать и спастись, – Марлен закусила щеку изнутри.

– А что было потом?

– Потом она вернулась в мир, в котором не осталось ни страха, ни обмана. Она научила людей любить друг друга, и они стали называть ее чаровницей. Потому что она пришла из народа Чар.

– Чаровница больше не пряталась в ночи?

– Нет, она вернулась к солнцу и наслаждалась его теплом. Но она никогда бы не узнала, что солнце может быть таким теплым, если бы не прочувствовала, как холодно бывает в темноте.

– Туда, где ложится закатная тень, не тянется день, но солнце встает из ночи?, чтоб себя обличить, да, мамочка?

– И месяц сверкает в ночи?, как солнце почти, и в сумрак искрятся друзья твои – светлячки, – на всхлипе пропела Марлен. – Спи, моя Арбел.

По материнским щекам бежали жгучие слезы, но ее голос не дрожал – убаюкивал. Она гладила Арабелу по волнистым волосам, и ее яблочно-мятный аромат нагонял на девочку сладкие сновидения.

В те мгновения Марлен казалось, что она готова была бросить все, даже семью, лишь бы не разлучаться с дочерью – малышкой с огромным всепрощающим сердцем.

Марлен могла бы уйти, увезти Арабелу далеко из Уады, но она знала, что, если поедет с дочерью, обречет на опасность их обеих.

– Чаровница гуляла по земле ранней весной, и из-под ее босых ног прорастала трава, – шепотом продолжала Марлен. – А звери говорили с ней на рассвете. И глаза ее сверкали, как аметисты – фиолетовые звезды. Спи, моя Сокрытая Сумерками девочка.

Сердце Марлен болезненно сжималось, но она продолжала петь, а Арабела мирно посапывала в кулачок.

Дайзан разбудил их глубокой ночью, когда молчали даже сверчки. Марлен больше не плакала: она наскоро переодела Арабелу в одежды брата и спрятала рыжую копну волос под чепец. На улице было морозно, но дымное зарево на горизонте разгоняло кровь по венам.

Дайзан и Марлен торопились.