Лунные хроники. Мгновенная карма

– Пруденс! Давай оставим указку у доски, хорошо? Не хотелось бы, чтобы мистер Эриксон получил увечья, когда мы так близки к окончанию учебного года.

Под смех одноклассников я возвращаю указку на место, стараясь не выглядеть совсем уж побитой. Теперь, когда руки свободны, я подхватываю макет и несу его к нашему общему столу.

Подперев голову рукой и прикрывая рот ладонью, Квинт наблюдает за мной. Или за макетом. Жаль, что я не могу читать его мысли. Жаль, что не вижу в нем раскаяния за то, что он палец о палец не ударил, чтобы мне помочь.

Или, по крайней мере, стыда за то, что он опоздал в самый важный день года, бросив меня на произвол судьбы.

Я бы с удовольствием увидела его смущение от осознания того, что моя часть проекта полностью затмила его вклад. Сгодилось бы даже хоть какое-то проявление признательности за то, что я весь год тянула на себе наше так называемое партнерство.

Я ставлю макет на стол и сажусь на место. Наши стулья стоят по краям стола, потому что мы оба инстинктивно стремимся держаться как можно дальше друг от друга.

Вот уже несколько месяцев с моего правого бедра не сходят синяки от ударов о ножку стола.

Квинт отрывает взгляд от макета.

– Я думал, мы отказались от лодочных экскурсий на Аделай, поскольку они могут нанести вред популяции морских слонов.

Мое внимание приковано к мистеру Чавесу, который подходит к доске.

– Если хочешь, чтобы люди заботились о морских слонах, следует показать им морских слонов.

Причем не тех полумертвых, которых кормят из бутылочек на операционных столах.

Он открывает рот, и я чувствую, что он готов ответить. А я готова опровергнуть любую глупость, которую он собирается произнести. Во мне снова вспыхивает ярость. Так и хочется крикнуть:

– Ты не мог бы исчезнуть? Просто. Хотя бы. Раз?

Но Квинт вовремя останавливается и лишь качает головой, так что я тоже сдерживаю гнев.

Мы оба молчим. Макет стоит между нами, тут же лежит и экземпляр доклада, хотя я упорно отказываюсь брать его в руки.

Впрочем, я вижу обложку. По крайней мере, он сохранил название, о котором мы договорились: «Сохранение природы Фортуна-Бич через экотуризм», доклад Пруденс Барнетт и Квинта Эриксона. Морская биология, курс мистера Чавеса. Под нашими именами – душераздирающая фотография морского зверя, может быть, калана, морского льва или даже тюленя – никогда не удавалось их различать.