Позолота

Закрыв дверь, она забегала по комнате, надела самые теплые чулки, плащ для езды верхом и башмаки.

– Соберешь мне еды в дорогу? – попросила она отца, который все стоял у двери, в отчаянии ломая руки. Серильда хотела вывести его из ступора, хотя и еда пригодится. Правда, она была еще сыта после ужина и, учитывая вдруг накрывшую ее тревогу, сомневалась, что в ближайшее время захочет есть.

Когда Серильда уже была готова и пыталась сообразить, что еще ей может понадобиться, отец протянул ей желтое яблоко, ломоть ржаного хлеба с маслом и кусок твердого сыра – все было завернуто в носовой платок.

Она быстро поцеловала отца в щеку.

– Со мной все будет хорошо, – шепнула она, надеясь, что по ее лицу не видно, что она в этом совсем не уверена.

Судя по нахмуренным бровям отца, выражение ее лица не имело значения. Он не уснет сегодня ночью и будет с ума сходить от беспокойства, пока дочь не вернется домой, живая и невредимая.

– Будь осторожна, – сказал он, заключая ее в крепкие объятия. – Говорят, он умеет очаровывать, но помни, что за этим обаянием скрывается жестокое и злое сердце.

Серильда рассмеялась.

– Папочка, да что ты! Уверяю тебя, Эрлкингу нет никакого интереса очаровывать меня. Он явно вызывает меня для чего-то другого.

Отец хмыкнул, не соглашаясь, но больше не проронил ни слова. В последний раз обняв его, Серильда решительно распахнула дверь.

Призрак ждал у кареты. Он бесстрастно наблюдал за Серильдой, пока она шла по заснеженной дорожке. Только подойдя совсем близко, она увидела – то, что издали казалось прутьями клетки, на самом деле было частью скелета какого-то огромного зверя.

Ноги сами остановились. Серильда уставилась на выбеленные кости, покрытые замысловатой резьбой – колючие побеги лозы, распускающиеся лунные цветы и всякие существа, большие и маленькие – летучие мыши, обычные мыши и совы, татцельвурм и нахткрапп…

Кучер нетерпеливо кашлянул, и Серильда отдернула пальцы, которыми рассеянно водила по потрепанному крылу нахткраппа.

Она оперлась на его руку и позволила подсадить себя в карету. Пальцы призрака были достаточно твердыми, но казалось, будто прикасаешься… к покойнику. Сухая ломкая кожа, будто рука рассыплется в пыль, сожми она ее покрепче. Впрочем, ледяным, как Эрлкинг, он не был – потому что, как она предполагала, что один был существом из преисподней, и потому, вероятно, в нем текла адская кровь, а другой – просто духом, у которого крови в жилах вообще не осталось.