Позолота

Ласка Злата показалась ей странной и неожиданной, но от нее щека вспыхнула теплом.

А все, что делал Эрлкинг, было точно рассчитанным. Он, кажется, уверен, что от его неземной красоты любое человеческое сердце начинает биться быстрее. Но, когда он коснулся ее, ей показалось, будто это прикосновение ядовитой змеи.

– Досадно, – тихо сказал он. – А ведь из тебя могла бы получиться красавица.

Серильде стало не по себе – не от обиды, а от того, что король стоял слишком близко. Отступив, он бросил катушку с пряжей призраку, и тот поймал ее.

– Отнеси все это в подвал.

– Слушаюсь, Ваша Мрачность. А что с девицей?

Серильда замерла.

Эрлкинг бросил на нее пренебрежительный взгляд, но затем в свете факелов блеснули его заостренные зубы.

– Пусть до восхода отдыхает в северной башне. Уверен, тяжелая работа ее измотала.

Король ушел, и Серильда осталась наедине с призраком.

Он встретился с ней взглядом… и улыбнулся.

– Подавиться мне метлой. Я догадывался, что в тебе что-то есть, неуловимое для глаза.

Серильда улыбнулась в ответ, но так и не решилась спросить, каким образом его глаз уловил долото.

– Я могу удивлять, если захочу.

Подхватив с пола плащ, она вышла из темницы. Вверх по винтовой лестнице, потом по узким коридорам… Мелькали гобелены, рога и головы зверей. Тонули в темноте мечи, топоры, тяжелые канделябры. Весь замок казался мрачным и жестоким – Эрлкингу это наверняка нравилось. Проходя мимо высокого стрельчатого окна, за сверкающими стеклами в свинцовых переплетах Серильда увидела темно-синее небо.

Близилась заря.

Никогда прежде ей не приходилось бодрствовать целую ночь напролет, и теперь она валилась с ног от усталости. Она плелась за призраком, с трудом держа глаза открытыми.

– Я все еще пленница? – спросила она.

Призрак долго не отвечал.

Очень долго.

И наконец Серильда догадалась, что он и не ответит.

Она нахмурилась.

– Надеюсь, в вашей башне лучше, чем в темнице, – сказала она, сдерживая зевок.

Ноги почти не слушалось ее, а призрак все шел и шел. Он провел ее вверх по другой лестнице, и наконец, пройдя в низкую сводчатую дверь, они оказались в гостиной, соединенной со спальней.

Даже усталость, заставлявшая глаза слипаться, не помешала Серильде замереть от восхищения. Эту комнату нельзя было назвать уютной, но от ее мрачной элегантности дух захватывало. На окнах занавеси из черного и нежного кружева.