Позолота

Перина уютно пружинила под ее весом, окутывая ее, обнимая. Самое чудесное ощущение, какое она когда-либо испытывала.

В небе за окном алела заря, и Серильда позволила себе насладиться этим моментом. Жуткая усталость, казалось, пропитывала ее кости, давила на веки, заставляла дыхание становиться все глубже, все ровнее…

Затягивала в сон.

Глава 14

Проснулась Серильда от холода.

Свернувшись клубочком, она пошарила вокруг, пытаясь натянуть на себя теплые одеяла, взбить пуховые подушки.

Пальцы нащупали только тонкую нижнюю сорочку и ее собственные руки, покрытые гусиной кожей. Со стоном перевернувшись на другой бок, она зашевелила ногами, ища теплую овчинную накидку, которую, должно быть, сбросила во сне. Мягкую и тяжелую шкуру, которая так давила ей на ноги ночью.

Но вокруг не оказалось ничего кроме холодного зимнего воздуха.

Дрожа, она ледяными пальцами протерла глаза и заставила себя разлепить веки.

В окна лился солнечный свет, слишком яркий.

Она села, поморгала и прищурилась, чтобы видеть яснее.

Бархатные шторы балдахина исчезли, вот откуда холод и сквозняк. Пропали и одеяла, и подушки. В очаге было пусто – ничего, кроме сажи и пыли. Мебель оказалась на месте, только столик, стоявший у кровати, валялся на боку. Ни следа фарфоровой умывальной чаши, кувшина, свечи, вазочки с цветами. Стекла в одном из окон были выбиты. Легких, как паутинка, кружевных занавесок не было. С люстры и балдахина свисала паутина, покрытая такой густой пылью, что выглядела она как черная пряжа.

Выбравшись из кровати, Серильда бросилась к своему платью. Пальцы онемели от холода, и пришлось с минуту растирать их и отогревать дыханием, прежде чем она сумела застегнуть пуговицы. Сунув ноги в башмаки, она накинула на плечи плащ и завернулась в него с руками, как в одеяло. Сердце колотилось как бешеное – она поверить не могла, что видит перед собой ту же комнату, что и прошлой ночью.

Точнее – ранним утром…

Сколько же она проспала?

Вряд ли больше нескольких часов, но спальня выглядела так, будто никто сюда лет сто не заглядывал. Она выбежала в гостиную. Роскошные кресла пахли гнилью и плесенью, обивка была изгрызена мышами.

Окончательно проснувшись, она стала спускаться по лестнице. Ее шаги отдавались гулким эхом. По каменным стенам сочилась вода, стекла в узких оконцах потрескались, или их не было вовсе.