Не шути со мной, Рыжая

Лебедева поёрзала, поудобнее устраиваясь в своём уголке, и прочитала первый вопрос, стараясь не выдавать своего волнения:

– Если бы можно было пригласить абсолютно любого человека на ужин, то кого бы ты позвал?

Она замерла в ожидании ответа, внимательно разглядывая собеседника, который, словно специально растягивая время, не спеша отпил из кружки кофе (и это в десять часов вечера!) и, сведя брови к переносице, наконец, произнёс:

– Своего деда.

Аня моргнула, удивившись. Ей почему-то казалось, что он ответит что-то в стиле: «Конечно же, Анджелину Джоли или Монику Белуччи», но она забыла, что перед ней не кто-то, а Дмитрий Лебедев, который предсказуемым никогда не был.

По крайней мере, за время их знакомства.

– Почему? – вопрос слетел с губ прежде, чем Лебедева смогла его обдумать.

– Дед воспитал меня. А если быть точнее, сделал из меня человека.

Мужчина на миг улыбнулся своим мыслям, погрузившись в воспоминания, а у Ани запершило в горле.

Потому что эта улыбка была ей, к сожалению, знакома с четырнадцати лет. Улыбка напополам с горечью и острой болью где-то глубоко в груди.

– Его не стало около пяти лет назад, – Дима пожал плечами, пытаясь напустить на себя мнимое равнодушие. – Сердце.

Аня уже не хотела продолжать игру. Ни после того, как узнала о нём настолько личное и взглянула на него под другим углом. Теперь перед ней сидел не просто наглый Дмитрий Лебедев, с которым её свела судьба, а мужчина со своей историей, жизнью и искренними, пусть и не самыми позитивными, эмоциями.

И как ей продолжать возводить от него стены после такого откровения? Как снова начать видеть в нём «Котика» Беллы? Как?

– Прости, я не знала, – негромко проговорила Лебедева, крепче сжимая кружку в ладони.

– До брось, Рыжая, – отмахнулся мужчина, возвращаясь в своё прежнее настроение. – Откуда бы ты могла знать? Теперь твоя очередь.

Лебедева вздохнула, набираясь сил, и отвела взгляд в сторону.

В эту минуту она будто бы уменьшилась. Опустились хрупкие плечики, губы сжались в тонкую ниточку и тон кожи стал ещё светлей. Дима даже моргнул несколько раз, пытаясь понять, показались ли ему эти изменения или на самом деле бойкая, темпераментная Анна Лебедева вдруг стала похожей на маленького невинного ребёнка.

– Я бы позвала свою маму, – прочистив горло, выдавила из себя девушка. – Она умерла, когда мне было четырнадцать.