Эффект бабочки

Мол, даже не пытайтесь меня обольстить! Я все о вас знаю! И о том, что уволить хотели за обморок, и о зажиманиях с Аминой, и о том, что на меня тоже некие планы имеются. Но не пройдет!

– Кто? – кажется, только это ему и было нужно – вытянуть из нее хоть слово, чтоб потом, зацепившись за него, раскрутить на разговор. Нужно было молчать.

– Вы, правда, хотите, чтоб я ответила? – девушка пыталась заставить себя говорить спокойно, а еще тщательней подбирать слова, чтоб слишком не нагрубить. – До склеротических лет вам еще далеко, а на человека, чье самолюбие тешит перечень собственных регалий в чужом исполнении, не походите.

Глеб снова хмыкнул, потянулся к волосам, провел по ним. Пожалуй, ему пора бы постричься, во всяком случае, стоило Андрюше зарасти до такого состояния, мама с удовольствием вооружалась ножницами. Но Имагину было неплохо.

– На самом деле, нет, – убрав руку, он снова посмотрел на нее серьезно, но как-то… легко. И говорил тоже легко и просто. Пожалуй, смотри он так же в первый вечер, обошлось бы без обмороков.

 – Хотел узнать, как себя чувствуете?

– Я? – девушка растерялась, не ожидала. – Хорошо. Почему вы спрашиваете?

– Просто не так часто люди при мне теряют сознание, ты здорово всех испугала…

Настя царапнули две вещи: это 'ты' без спросу, а еще 'испугала'… Его лично она испугала так сильно, что он готов был тут же вышвырнуть хилую недобабочку на улицу.

– Со мной такое тоже было впервые, потому не бойтесь, не повторится, – если только вы не станете больше играть в свои нездоровые гляделки…

– Значит, Настя, – создавалось впечатление, что он разведывает территорию, пытаясь подойти то с одной стороны, то с другой.

Не получилось с вином – отлично, будут разговоры. Не вышла одна тема – ничего, есть другие. Зачем? Для того, чтоб ответить на этот вопрос, нужно было принять его правила или спросить в лицо.

– Значит. – Настя кивнула, почему-то выбирая первый вариант.

– Ты не пьешь потому, что не пьешь, или принести что-то другое?

– Нет, другого не надо, я просто не хочу, – пить с вами.

Она-то не договорила, но он понял. Если бы Настя считала, сколько раз он уже усмехнулся, это был бы третий. Черт. Неужели считала?

– Может, тогда есть? Петь? Танцевать?

– Нет, спасибо, я…

– Постоишь у стенки?

– Да, – Настя опустила взгляд, чувствуя, что безбожно краснеет. Надо же, вроде бы не слишком уютно чувствовать себя должен мужчина, которого отшивают, а неудобно ей.