Дом вокруг дерева

Однако Адона настаивает, что мы не должны допускать смерти. Что обязаны спасти центанцев даже такой ценой. Лишиться всего…

– И поэтому вы решили лишить всего этого меня и посмотреть, что ждёт Центан в режиме быстрой перемотки?

– Не такой уж быстрой. Ты провела в симуляции три года, если говорить по-твоему. Хотя для тебя там прошли целые тысячелетия… И вообще, ты ведь сама согласилась на это. Доверилась мне. И я это ценю. Поэтому мы не должны дать этому эксперименту пропасть зря. Необходимо убедить всех, что жизнь без бессмертия и Vis Viva приведёт Центан лишь к печальному концу…

«Ага, – поняла про себя Дарья, – Так вот, почему они так пеклись о судьбе последнего моего воплощения.

Как бы сказал Бели, «венца творения» ДУБа. Потому что глупо было бы отказаться от бессмертия ради расы, которая в будущем просто самоуничтожится. Тем не менее, Даша уже не была абсолютно уверена, что она действительно хотела расстаться с жизнью. Теперь ей казалось, что это была какая-то игра, случайность… ошибка. Однако делиться этими размышлениями с Бели она не стала. Слишком многое она ещё не успела обдумать и понять.

«Рядом с ним становится спокойно. Звуки его голоса проясняют мысли, дают определённость. Хава доверяла ему настолько, что, фактически, отдала свою жизнь… И это я теперь Хава. Как мне себя вести? Стараться стать той, за кого меня принимают? Остаться Дашей? Вспомню ли я вообще, кто я такая? И что, если я так привыкла к симуляции, но не смогу жить без неё?».

– Бели, – вздохнув и отогнав навалившиеся скопом мысли, обратилась Даша, – не напомнишь, где я живу?.

.

Глава 8. Розовый закат

Дарья беспокоилась зря: потеряться в этом центанском городке оказалось попросту невозможно. Улица была всего одна и шла она по спирали, никуда не сворачивая и ни с чем не пересекаясь. Центр изучения Vis Viva, из которого она вышла, располагался в начале этой спирали, являясь как бы её исходной точкой. Дарье же, по словам Бели, необходимо было сделать примерно четыре круга, чтобы добраться до здания Общества волонтёров кольцевого Центана, где и находились её дом, работа и вообще – вся жизнь.

На улицах также царил монохром. Дома были белыми, дороги и лавочки – чёрными. Правда, деревянные детали скамей располагались не горизонтально, как на Земле, а вертикально, и представляли собой что-то вроде гладких приплюснутых ветвей, изгибающихся одинаковым образом. Как их так идеально подбирали друг к другу – загадка.