Вкус фламинго

 – Запомни: пихать нужно только два пальца! Два! Всю руку ни в коем случае! Понял? Всю-то руку сразу просекут!»

***

Саня понял всю технику и методику за два раза. С третьего уже в автобусе он чувствовал себя профи. Давка в транспорте играла важнейшую роль. На руку шли и тряски. Александров изучил все места, где тряхнёт, с какой стороны лучше подходить к носителю кошелька и невозмутимо брал то, за чем он шёл.

Вкус «фламинго» на время забытый при переезде на новое место снова ощущался во рту. Но это был далёкий привкус, который только разжигал нёбо и просил «шоколада» ещё и ещё…

***

Он попался единственный раз, когда ехал без Деньги.

Это был какой-то необычный день. Необычный, потому как раньше, после охоты в одиночку, он всегда возвращался с добычей.

Давка и в этот раз сыграла на него. Полная женщина стояла держась за поручень и смотрела в окно. Санька просунул ей два своих тощих пальца в карман и тут же ощутил, как тёплая пухленькая рука взяла его за запястье и крепко сжала. Мальчишка оторопел и встал, как вкопанный.

Он не понимал, что происходит: почему его руку держат, но молчат. Почему никто не кричит, что поймал воришку? Что это? Он боялся поднять глаза вверх и посмотреть на своего стража. Единственная мысль, посещавшая его голову в серой шапке: «Что будет дальше?» Бежать он не мог – сильная рука, вряд ли бы, его отпустила. Кричать? Помилуйте.

Три остановки они проехали вместе. Такая милая пара: мама с сыном. Тёткина авоська, вихлявшаяся из стороны в сторону на её локте, то и дело била по Саньке.

Но он терпел. «Куда она меня везёт? – думал воришка. – Наверно, в милицию… Дожили! Сейчас меня ещё и посадят! Надо как-то сбежать… Ну когда же мы выйдем? На какой остановке?»

«Конечная», – вдруг объявили из-за множества взрослых спин. Тётка за руку вывела Александрова на улицу. Отвела в сторону и посмотрела в его глубокие глаза: «Ну и зачем ты ко мне полез? Ты интернатовский что ли?»

– Да, тётенька, интернатовский, – пытаясь разжалобить её, мальчишка распахнул куртку из-под которой виднелась всем известная в этих местах фланелевая рубашка и синие брюки, служившие даже не эмблемой того места, в котором находился на содержании Сашка, а меткой.

Такой меткой, какую узнавали все горожане. Санька хотел и шапку снять в доказательство, но вдруг вспомнил, что, как назло, его вчера не обрили наголо.

– И чего тебе? – допытывалась тётка.

– Я хотел покушать купить. Я же интернатовский. На ужин не успею и всё – голодом буду ходить.