Сильвия

Повозка, в которой сидел мужчина, не скрипела – об этом заранее позаботилась Саша, усердно смазав колёса. А юрки… хоть они и были источником питания, и взяты в путешествие исключительно с целью не дать погибнуть от голода людям, юрки ехали, поджав уши, не издавая ни малейшего звука. Капитан молча смотрел на них и чувствовал жалость к этим беспомощным животным. Он смотрел вокруг – на все могучие деревья устрашающей высоты, на густые заросли между ними и не чувствовал страха, не потому, что он не знал, какие опасности скрывает лес, а потому, что вместо испуга он ощущал в своей груди щемящую, ноющую тоску.

Тоску по былому миру, некогда царившему на его родной планете, утратившей всю эту первозданную божественную красоту. Рэй словно впитывал глазами всю зелень вокруг, пытаясь насытиться ею, запечатлеть её навсегда в своей памяти. Белла заметила этот слегка безумный и восторженный взгляд мужчины, но не могла спросить его, чему он так рад в этом страшном месте – даже шёпот здесь был опасен. Женщины общались при помощи жестов – подавая друг другу глухие сигналы, когда лучше остановиться, а когда, наоборот, можно ехать быстрее. Каждая из бедуинш олицетворяла собой всеобъемлющую напряжённость слуха, зрения и даже обоняния. Чалмы на головах здесь уже не имели никакой надобности, поэтому были любезно убраны своими хозяйками в сумки, ехавшие с Рэем в повозке.

Впереди был трудный и длинный вечер, наполненный опасностями.

Пока же Рэй не замечал ничего подозрительного или пугающего, перед его глазами бежал пейзаж величественного тёмного леса, завораживающее зрелище для того, кто давно не видел красоты животворящей природы. К концу следующих сильвийских суток, как раз, когда начнёт смеркаться, экспедиция должна будет пересечь лес и выйти к границам столицы, лежащей сразу за холмом после Леса Печалей. И всё шло слаженно, вполне неплохо, Рэй даже заскучал и начал дремать, вероятнее всего, он так бы и уснул в пути, насладившись буйством зелени вокруг, но этому не суждено было свершиться. Внезапно одна из лошадей, что везла повозку, наступила на сухую ветку, свалившуюся на дорогу. Раздался хруст, разнёсшийся эхом по лесной глуши. С ветвей соседних деревьев взлетели птицы, добавляя шума своими зловещими криками и взмахами крыльев.