Анемия

«Ну конечно, у тебя постоянно пустота в голове».

Если он не замолчит, то ненависть выльется в неприятную для него форму. Анна искала любой острый предмет на столе. Он замолчит. Она его заставит!

Но почему-то теперь в могиле лежала она. Над ней стоял он, держа в руках тяжёлую испачканную лопату. Анна не была напугана. Ей было всё равно, главное, что эти бесконечные истерики прекратились.

«Ты хотела тишины. Получай».

Горсть земли упала Анне на лицо.

«Теперь не будешь жаловаться на свои глупые проблемы.

Черви сожрут тебя быстрее, чем ты придумаешь новую проблему».

Влажные комья заполнили горло. Звать на помощь было бесполезно. Муж буквально нафаршировал её землёй. Штайн ощущала плавные движения червей внутри живота. Маленьких жуков, роющих туннели, которые вели ко рту. Анна под давлением открыла рот, чтобы новые жители её тела могли выбраться наружу. Даже они чувствовали, что не выживут внутри богатого, но такого холодного мира Анны.

Глаза засыпала очередная горсть земли.

Звуки превратились в равномерный усыпляющий шум. Всё затихло. Ничего не существует. Никого не существует. Даже её.

«…яви Своё милосердие и прими в Славу Свою…»

Слова священника прозвучали оглушительно, отчего Анна подскочила. От страха пульсировало тело, в горле пересохло. Штайн закашляла, пытаясь протолкнуть влажный ком земли. Но, конечно, никакого кома не было. Только застывший ужас.

Солнце слепило в глаза через открытое окно. Вокруг знакомое место, но на этот раз полы не дрожали от безудержных танцев постояльцев.

Отдышавшись, Анна легла обратно. Кровать была твёрдой, без ортопедического матраца, но всё же значительно удобнее, чем в их квартире.

Свежий воздух струился с улицы. Звуки проснувшегося города бодрили. Анна всматривалась в потолок, вспоминая ночную прогулку, окончившуюся похоронами. Если её появление началось со смерти, то, что же будет дальше?

Встав с кровати, Анна подошла к небольшому тазу с холодной водой. Рядом висело слегка запачканное зеркало.

Ночью его не было.

Отражение, которое увидела Штайн, не вызывало радости. Некогда подстриженные волосы «под мальчика», теперь закрывали уши. Под серыми глазами – фиолетовые круги, сияющие ещё ярче на бледной коже. На щеках хорошо прослеживались дорожки из вен.

«Анника Шефер», – повторяла она, – «Теперь меня зовут Анника… Шефер».

Анника быстро освежилась, чтобы не найти ещё более отвратительных деталей в отражении.