Анемия

«Какая дурная привычка открывать на ночь окна».

На кухне никого не было. С улицы через распахнутое настежь окно был слышен только завывающий ветер. Выглянув, она увидела только мрак и своё размытое отражение на стекле. Свет часто выключали. Ей оставалось только грустно вздохнуть.

Обернувшись, она вскрикнула, уронив с подоконника горшок с любимым бальзамином. Муж стоял в халате и, как всегда, осуждающе смотрел на жену. Ей не нужно было быть экстрасенсом, чтобы предугадать его слова.

– Я не удивлён.

Как всегда, неуклюжая.

Она промолчала. Чтобы меньше обращать внимания на его колкие слова, она начала убирать разбитый горшок. Несколько осколков заблестели. Но не должны были. Чем больше она всматривалась в глиняные многоугольники, тем меньше верила в то, что видит. Стоило ей зажмуриться, как всё поменялось.

Над ней нависал муж с окровавленной шеей. В её руках кухонные ножницы. Боль. Темнота.

Она открыла глаза. Снова комната, в которой она была совсем одна. За окном ночь.

«Это только сон».

Уверять себя в обратном она не хотела. Чтобы это доказать стоило только найти мужа. Верно.

Она ступила на холодный пол и замерла, ощутив дежавю. Она делала всё тоже самое, что и во сне. Но в отличие от него, теперь всё будет иначе.

На кухне горела свеча. Её огонь колыхался от порывов ветра. Окно было открыто.

Она осторожно подошла к нему, всматриваясь в темноту за стёклами. Размытый силуэт повторял её действия. Нужно было просто повернуть ручку, чтобы избавиться от холода и воя ветра.

И это оказалось намного проще, чем она думала. Когда окно было закрыто, она посмотрела на отражение.

Крик вырвался сам. На животе была колотая рана, из которой выползали жирные черви. Белая рубашка окрасилась кровью. Вместо живых глаз – пустоты, а изо рта вылетали мухи.

Она схватилась за лицо, пытаясь уверить себя, что увиденное – галлюцинация. Но когда пальцы не нащупали глаза, страх перерос в ужас. Она закричала ещё громче, закрыв веки и согнувшись пополам.

Жар стал прожигать кожу ног, медленно превращая в пепел даже кости. Руки скрючивались и выворачивались в разные стороны. В голове стоял разрывающий своей громкостью шум.

Но несмотря на всё это, она была ещё жива. Или же…

Комната. Дрожь пробивала тело. Она не могла сосредоточиться на мыслях. От неё не должно было ничего остаться после всего произошедшего. Но она здесь. И не одна.

Муж лежал, как и всегда, без одеяла. Виден был только его силуэт.