Анемия

Красной… Как в тех флаконах в кабинете доктора Хендерсона.

Шефер старалась сложить кусочки пазла – портрет графа Уилтшира. Если верить Виктору Барнсу, то это немолодой граф. И находится он совсем не здесь. Тогда почему её направили именно сюда? Или Лавенхем просто попал под чей-то палец?

Это могло только больше запутать Аннику. Но сущность говорила, что граф знает, как создавать обращённых. И если этот граф, о котором говорил Барнс-старший и есть тот самый, то обращённые могут жить не только в Лавенхеме.

«Не будьте наивны!».

Хендерсон сказал это так, будто оберегал свою дочь. Это было сказано без злости, а скорее даже с заботой. Но Анника не любила такие проявления этого чувства. Они больше походили на нравоучения, как у мужа. Он всегда уверял, что именно он – носитель истины. Хотя откуда ему было это знать? Анна верила ему. Во всяком случае первые десять лет. Последние три года она чувствовала, как угасает. Именно тогда разбились розовые очки, и правда мгновенно врезала в оба глаза огромными кулаками, оставив синяки.

Анника чувствовала их даже сейчас. Обида в слиянии со злостью терзали её неспокойную душу.

Слёзы смочили подушку. Генрих заставляет её плакать даже сейчас, без личного присутствия.

Почему она не могла просто уйти от него? Этот вопрос Анна задавала себе тысячу раз, но так и не могла дать точного ответа. Вернее, она избегала его.

Когда последняя капля сил иссохла, Анника заснула. Во сне она снова разговаривала с констеблем и доктором Лавенхема, видела удивлённого Конрада, сосредоточенного Адоная Гиббора.

И совсем ничего страшного. Как же это прекрасно, когда ужас не сковывает конечности, а пальцы не мёрзнут в бесконечной темноте.

В дверь постучали. Анника еле передвигалась. Вещи вокруг менялись в размерах, их очертания расплывались. Всё как во сне. Когда Шефер открыла дверь, она увидела Адоная. Но почему-то совсем другого. В его руках был фонарь. Как в её время. На батарее. На плечах трактирщика висел дождевик, а ноги облепили плотные джинсы.

– Прошу за мной.

Адонай не стал ждать, пока Анника соберётся и сразу же направился вниз. В трактире было темно. Анника шла следом, всматриваясь в тёмные уголки помещения. От мёртвой тишины было не по себе. Когда тут веселились люди, Шефер ощущала хотя бы тепло от их разгорячённых выпивкой и танцами тел, а сейчас… Будто покойник ходит, касаясь её влажной кожей.

На улице было немного лучше. Только Луна сменялась Солнцем.