Последние звёзды уничтоженного мира

– Какая глупость! – не смог сдержать крик Павлов и опёрся на стену кулаком, – Мы даже не попробовали ничего! А ты уже говоришь об эвтаназии!

– Я не хочу ничего пробовать.

Эта короткая фраза, сказанная с завидной уверенностью, полоснула, как ножом, по сердцу Петра. Он не думал, что она сдастся так быстро. Война проиграна, даже не начавшись. Павлов бегал внутри собственного сознания в поисках карты, решебника, который даст верный ответ на такие громкие слова Лолиты. Но все листы, что он находил были пусты или перечёркнуты чёрными чернилами так, что ничего нельзя было разобрать.

Спустя время, которое мужчина потратил на размышления, огонь внутри успокоился, и Пётр спокойно сел на прежнее место. Лолита знала, что Пётр не станет устраивать спектакли, как любили делать Мэрит и Кайо, поэтому она могла озвучивать мысли так уверенно и безразлично. Пусть это и не соответствовало тому, что творилось у неё внутри. Сколько раз она прорепетировала этот разговор за эти две недели? Сколько раз успокаивалась после очередной истерики? Она видела реакцию Петра столько же, сколько думала об этом, но его глаза полные боли наносили больше урона сейчас, когда он рядом.

Настоящий.

– Я не могу, Лолита, – прошептал он, приклонив голову на сложенные в кулаках руки, – Не могу потерять тебя второй раз.

– Прошу, – с теплотой, уже не сдерживая ком из слёз, взмолилась парализованная девушка, – Я только обуза для тебя. Я не могу ничего делать самостоятельно.

Ты приходишь только вечером. И это сейчас. А что будет, когда ты будешь завален работой? Клиенты с утра до вечера, а потом заполнение документов. Если ты будешь находиться здесь ночью, то тебя вскоре уволят, потому что ты спишь на рабочем месте, – хмыкнула Лолита, – Нам… Тебе и мне будет намного легче, если я сделаю то, что хочу. Зачем откладывать, если исход уже понятен?

Пётр почувствовал зов озера, возле которого они стояли с Габриэлем. Вновь захотелось полететь вниз в его объятия.

Туда, где темно и никого нет. Чтобы звуки внешнего мира не доходили до его уставшего рассудка. Последние слова Лолиты гудели, словно он уже был под водой.

Мужчина поднял голову. Одним грубым движением он вытер две мокрые дорожки от слёз, поцарапав пуговицей на рубашке щёку. Скривившись от боли, Пётр потёр пораненный шрам. После этого он отрезвел. Девушка перед ним испуганно смотрела на то, как он размазывает кровь по лицу.