Птичка моя

– Валера, – обрадованно сказал Кирилл, – Здорово!

Посетитель поставил на тумбочку возле больного большой пакет.

– Гостинцы от спасённых, – пояснил он и сел на край жесткой койки рядом с Кириллом, – Ты друг дорогой в рубашке родился, – констатировал он.

– Наверное, – улыбнулся Кирилл, – Как ребята?

– Все живы здоровы, ожоги, переломы, вывихи, осколками кое кого посекло. Короче сплошные симулянты. Вылечим, заштопаем.

Кирилл засмеялся, он давно привык к специфическому врачебному юмору своего друга Валера нёс службу судового врача.

– Дай телефон, – попросил Кирилл, – жене позвоню.

– Рано тебе ещё трындеть по телефону, – строго сказал Валера, – Только в сознание пришел. Сегодня полежи пока. Сил наберись.

– Гад ты Романов, – вздохнул Кирилл и поморщился от тупой боли в грудной клетке.

– Болит? – Валера откинул одеяло и осмотрел товарища, – не делай глубокие вдохи пока. У тебя переломы ребер.

– Что ещё?

– Всё остальное цело, не переживай. Вот только физиономию твою малость рихтануло.

Но это дело поправимое.

– Валерий Сергеевич! Вы к нам с проверкой?

В палату вошла Вера Михайловна Брянцева врач хирург зав. отделением. Первое что замечал человек при знакомстве с нею это были её глаза бесподобно зеленые, сверкающие как драгоценные камни.

– Да вот! – Валера встал, – Должен же кто – то контролировать процесс лечения ценного кадра.

Вера Михайловна улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь Кирилл?

– Всё болит, – ответил он.

– Это хорошо, – засмеялся Валера, – Значит живой пока!

Погода поменялась небо заволокло тучами и по стеклам молотил дождь вперемешку со снегом.

Сгущались серые северные сумерки. Кирилл уже вполне пришел в себя и ему очень хотелось позвонить жене. «Как она там, – думал он, глядя в окно больничной палаты, – Извелась, наверное. А ведь волноваться ей нельзя пятый месяц беременности».

Он закрыл глаза вспоминая Лизу в домашнем халатике и мягкой кофточке под которой угадывался округлый животик бедующей матери. Малыш начинал толкаться, когда Кирилл прикладывал ладонь к животу жены.

Лизу это раздражало, но любящий муж списывал всё усиливавшуюся вспыльчивость супруги на её состояние и старался не обращать внимания на капризы. «Сейчас бы оказаться дома», – Кирилл улыбнулся чувствуя, как внутри разливается тепло от одного только воспоминания о жене. Всё было хорошо, всё обошлось, но что – то необъяснимо тревожное шевелилось в душе. В памяти снова и снова всплывали картины пожара.