В некотором царстве. Огненная пыль

Стрела тоненько просвистела в воздухе и – запуталась в колючих ветках, даже не задев взлетевшего тетерева.

– Опять промазал! – раздался сзади насмешливый голос. Алик оглянулся. Снова они. Трое, нет, четверо ребят. Среди них, конечно же, Фомка, сын местного старосты. Маленький, Алику по плечо, щуплый, кособокий. Другой бы на его месте вел бы себя тише воды, ниже травы. Да только задиристым был Фомка, как петух. Опять же, отцовское положение ему многое позволяло. Так что невзирая на свой невзрачный вид, он считался за главного среди деревенской ребятни, чем самым наглым образом пользовался.

Сам Фомка в драку никогда не лез. Предпочитал, чтобы за него махали кулаками его приспешники. Вот и сейчас рядом с ним топтались двое крупных парней. Стоят, рукава засучивают, с ухмылкой предвкушая предстоящую забаву.

– Эй, ты! – крикнул Фомка. – Ты зачем опять в наш лес пришел?

– Почему это он ваш?

– А потому! Он рядом с деревней – значит, наш. А кто с нами не живет, тому здесь делать нечего.

Понял?

Из-за спины Фомки выглянуло испуганное личико маленькой девочки. Сестренка, наверное. С ненавистью глядя на Алика, она кинула в него куском коры.

– Вот тебе! – и снова спряталась.

– Так его, Таютка! – захохотал Фомка, отправляя в рот горсть ежевики. От ягод язык и губы мальчика были чернильно-синего цвета, но это его, по всей видимости, совершенно не смущало.

– А ты что стоишь? Давай, проваливай!

Алик не спешил уходить. С какой такой стати? Да и по Фомкиному виду было понятно, что он всего лишь красуется, время тянет.

А самому так и не терпится поскорее устроить драку. Иначе зачем они его окружили, подбираясь все ближе?

– Лук-то не большеват для тебя?

– Поди, и согнуть его не сможет…

– Смотри не споткнись! На лук опирайся – все какая-нибудь от него польза будет!

Что-то загорелось внутри от этих слов. Сам того не ожидая, Алик вскинул лук и выстрелил в воздух. Стрела описала высокую дугу, скрывшись за верхушками деревьев.

Его преследователи вначале оторопели, а потом разразились возмущенными криками.

– Чего творишь?

– Такой сильный, да? Покрасоваться перед нами решил, да?

– Да что с ним разговаривать? Бей его, ребята!

Алик отступил, загораживаясь луком. Он не трус. Да и по силе нисколько не уступал нападавшим. Но ведь отец драться не велел.

– Помни, сынок, – говорил он. – Кулаками махать всякий дурак сможет. А меткое слово порой посильнее меча ранить может.