В некотором царстве. Огненная пыль

Спасибо, – мягко ответил богатырь, принимая из рук девушки лукошко.

– Как хозяйство? Может, помочь с чем?

– Спасибо, Никитушка. Ты мне и так дров нарубил – до самого Покрова хватит.

Богатырь молча кивнул. Особой словоохотливостью он не отличался. Кончив скрести кожу, он набрал полную пригоршню отрубей и принялся их втирать – чтобы влагу лишнюю впитали.

– Давай я помогу.

Любая девушка на ее месте побрезговала бы, но Алена росла сиротой, к работе была привычная.

– Хорошая кожа. Мягкая.

– Твоя будет.

Вот закончу, отнесешь сапожнику, сошьет тебе сапожки, чтобы вся деревня ахнула.

Хороший подарок на свадьбу будет, – чуть не добавил он, но сдержался. Никита уже давно питал к девушке нежные чувства. Вот только не знал, как сказать. Одно дело – помогать безродной сиротке, и совсем другое – замуж ее за себя звать. А вдруг у нее кто другой на примете есть, помоложе да покрасивее?

– Как там Василий поживает?

– Какой такой Василий? – сдвинула она брови.

– Ну, тот что на праздник тебя приглашал.

Шаль подарил, пряниками угощал.

– Ой, насмешил, – покачала она головой.

– Что так? Не по нраву пришелся?

– Да не нужен он мне даром!

И все, сказала, как отрезала. А у богатыря сразу от сердца отлегло. Строгая Аленка, молодец девчонка.

– Чу, слышишь? Соколко завелся.

– Гости у нас, значит, – вытерев руки, Никита вышел на крыльцо. Деревенский староста грозил палкой собаке, которая так и норовила сорваться с цепи. Рядом со старостой виднелась дрожащая фигура пастуха.

Весь съежившись, он не смел даже поднять голову от земли. Бледные губы беззвучно что-то шептали, а пальцы беспокойно теребили шерсть овцы, которую он держал на руках.

– Чего надобно? – нахмурил брови Никита.

– Выручай, Никитушка! – завел староста, выхватывая из рук пастуха овцу. – В один миг разорили. Все стадо полегло!..

Богатырь оглядел овцу. Ни укусов, ни следов крови. И теплая еще.

– Как глядит-то, – зябко поежилась Алена. – Будто напугал кто до смерти.

Но не от страха же, в самом деле, сгинуло все стадо? Никита поднялся, развел руками.

– Не обессудь, Ефимыч. В животных хворях не разбираюсь. Шкуры, если хочешь, могу обработать, чтобы не пропали.

– Вот ведь напасть! А все эти колдуны, будь они неладны! – староста повернулся в сторону терема, погрозил кулаком. – Шкуры-то поскорее сделай, чтобы к ярмарке поспеть, – сменил он тон, и снова закричал. – Пора бы уже с этим чародейским гнездом разобраться.