Попробовать Жизнь

Эмоции хлынули через край, все смешалось в бурлящий коктейль из обиды, страха, накопленного предвкушения, неуверенности, веры в свершение придуманной мечты, злости на ситуацию, злости на Мириэль, на короля, на Найру, которая засунула ее в это тело! Все это накопленное годами встало комом в горле, мешая дышать. Плакала она лишь один раз, в самом начале своей жизни и только сейчас Лира почувствовала настоящую власть эмоций над разумом. В первый раз она захлебывалась слезами как-то неосознанно, то был неясный рефлекс, вызванный стрессом организма на пережитую смерть и последующее оживление.

А сейчас это были ее первые яркие эмоции, и они прорванной плотиной стали вырываться на свободу.

Обычно все ее чувства варились где-то в голове, кое-как проявляясь на лице, мимика – это сложно, приходилось напоминать себе о том, что стоит улыбнуться собеседнику, если ты ему рада. А сейчас она не могла сдержать ни кривившихся губ, ни детских слез и все на глазах у Мириэль.

– «Какой стыд», – мелькнула мысль и слезы от обиды полились с удвоенной силой.

В себя Лиралин пришла в чужих объятиях. Этот порыв напугал обеих. Осознание происходящего окатило Лиру холодом, от которого руки заледенели и стали дрожать, и она отстранилась, заглядывая в бледное лицо Мириэль. Глаза принцессы, распахнутые, устремлённые в никуда, окончательно вывели девушку из оцепенения. Состояние Мириэль заставило Лиру тут же забыть о себе и о своей истерики. Усадив не сопротивлявшуюся девушку в глубокое кресло неподалеку от обеденного стола, сама побежала в кладовую за успокоительным.

Им оно обеим пригодится. Хорошо, что небольшая лаборатория находилась недалеко от зала, поближе к кухне. Она выхватила пару флаконов со снадобьем из аптечки, сразу же опрокинула один в себя и, не почувствовав отвратный горький вкус, устремилась обратно.

Мириэль стирала платком сбегающие по щекам слезы. Молча взяла у Лиралин лекарство и нервно вздохнув, проглотила вязкую жидкость, наморщив покрасневший нос.

Благо на столе стоял графин с чистой водой; и Лира подала ей дрожащей рукой прохладный стакан. Забрав из рук Мириэль опустевшие хрустальные предметы, убрала их на газетный столик и присела около ее кресла на колени. Голова Мириэль была опущена и, только смотря снизу-вверх, можно было видеть её лицо.

– Мириэль, извини – не знаю, как объяснить свою истерику, но прости мне мое поведение. – Слова застревали в горле, но ей хотелось объясниться.