Семилетка поиска

Но только это семья, а эротика – это совсем с другими женщинами. – У него было совершенно беззащитное лицо.

– С развратными? – хихикнула Елена.

– Не то слово… неправильно формулируете. С красивыми, свободными… чтоб сексом заниматься, это дело надо любить… а жену я уже другой не сделаю, – грустно признался он.

– Так раньше надо было начинать ее другой делать, – напомнила Елена.

– Ну тогда кто об этом думал? Тогда выживать надо было, детей поднимать.

А теперь все…

– Что все?

– Теперь язык про это утерян. И вся эта нежность, все это во мне пропадает…

– Понимаю, – кивнула Елена, она и сама ощущала последний период жизни с Каравановым как что-то эмоционально недоделанное.

– Вы считаете, что мной нельзя увлечься? – в упор посмотрел он.

– Можно… почему же нельзя? – поежилась Елена.

– А вот вы, например, могли бы мной увлечься?

«Придурок! – подумала она.

 – На дорогу смотри, врежемся!»

– Я? Ну в другой период, наверное… я сейчас сильно разводом пристукнута…

– Обманываете… Просто вам всем нужны деньги, прибамбасы… а душа вас ни капельки не волнует… – Он уставился на дорогу потерянным взглядом.

– Послушайте, Айсберг. Вон идет по тротуару молодая бомжиха, бутылки собирает. И душа у нее чище, чем у меня, но вы ведь ее в машину не посадили. Вам ее душа нужна как коту пижама…

– Хорошо вы меня сравнили.

Спасибо, хоть сразу честно. Без всяких церемоний, – скривил он губы.

– Поймите, в любом слое общества есть своя система договоренностей. Вы мне по «аське» предлагали в машине любовью заниматься? Да?

– Да! – с вызовом ответил он. – И могу повторить это предложение.

– Вы хотите поговорить про вашу невостребованную душу? Извольте! Мое пальто стоит тысячу долларов. – Елена почти сказала правду, именно столько оно стоило до пятидесятипроцентной скидки.

 – И в этом пальто вы предлагали мне заняться любовью в машине, которую вы и внутри в последний раз мыли в прошлом веке? Да у меня его потом ни одна химчистка не возьмет!

– Я готов помыть машину и внутри, – легко согласился он.

– Вот одолжение! – захохотала Елена, и вдруг увидела в нем черты мягкого и покорного – до поры до времени – Караванова.