Вышивка по ворованной ткани

Моль простегала его за эти годы многочисленными аккуратными дырками, и мать за ночь вышила вокруг дырок такие узоры, что хоть сдавай в художественный салон.

Чтобы не посрамить на свадьбе род Лебедевых, Никитична даже пошла в парикмахерскую, где седым куделькам организовали шестимесячную завивку, отчего стала похожа на комическую старуху на сцене МХАТа.

А Кирилл договорился в костюмерной студии Горького о дорогом костюме и упросил Валю не говорить матери, что это не его костюм. Валя в ответ упросила не рассказывать матери о Лошадине.

И после этого перекрёстного опыления они стали парой, сплетённой ещё и тайнами, то есть настоящей парой.

В прошлосвадебном платье, прокатном костюме и без колец, на которые не было денег, поехали в ЗАГС, и всё оказалось не так, как с Юриком. Валя с Кириллом сияли, и женщина, ведущая церемонию, под конец выдохнула:

– До чего ж красивая пара! Дорогие Лебедевы, можно с вами сфотографироваться?

И пока Валя соображала, что из Соломкиной превратилась в Лебедеву, другие брачующиеся пары тоже попросили совместной фотографии.

А потом все вместе пили в холле шампанское и уверяли, что брак, зарегистрированный одновременно с артистом Лебедевым, будет счастливым.

В свидетельницы Вале снова выдали незнакомую женщину, снимавшуюся с Кириллом в очередной сказке. А мать и Никитична от волнения всё время лезли на первый план, и приходилось их мягко оттеснять. Из ЗАГСа поехали на двух такси в ресторан Дома кино, где на Валины сбережения был заказан «загон» в несколько столиков.

Конечно, это было провокацией. Одни артисты осуждали Лошадина, что выкинул Лебедева и Валю с намеченных ролей, подходили поздравить и поднять рюмку за молодых. Другие сочувствовали Лошадину, потому что рассчитывали у него сниматься, и с отвращением отворачивались от свадебной гулянки.

Незнакомый Вале немолодой артист, сидевший возле матери, начал яростно за ней ухаживать. И неизвестно, чем бы это кончилось, если б к Кириллу из другого конца ресторана не подлетел не менее пьяный, чем он, актёр и громко назвал Иудой.

Лебедев ярким жестом сбросил костюмерный пиджак и швырнул его в руки Вале.

Они сцепились с обидчиком, покатились по полу клубком, и Лебедев разбил ему голову. Мать с Никитичной только во время драки пришли в себя, до этого сидели посреди артистов примерно, как Валя, впервые приведённая в этот зал Лошадиным, стеснялись есть и пытались собрать грязные тарелки и отнести их на кухню вместо официанток.